Преисподняя

Уильямсон Чет

– Пожалуй, я прибью его, Марто, – сказал Мэнни. – Разнесу вдребезги его проклятую башку.

– Еще не время, – возразил тот. – Сначала нужно найти наших ребят.

– Минутку. – Я наконец уловил суть дела. – Вы ищете своих заложников?

– Ну да, а что?

– Думаю, я смогу помочь вам. – С этими словами я медленно опустил ствол своего “тарбелла”. Сказать по правде, я устал держать его в этом положении: винтовка была чертовски тяжелой.

Салинас целился в меня еще несколько секунд, затем опустил пистолет. Рэчел и Марто тоже одновременно опустили

оружие.

– Чего ж ты раньше не сказал? – поинтересовался Марто. – Где они?

– Ты, проклятый traitore!10 – взревел Красавец.

Я подошел к бильярдному столу, чтобы посмотреть на него. Его голова лежала на полу, повернутая набок. Из зияющей дыры в шее выглядывали обрывки датчиков и проводов. Рот кривился и сыпал проклятиями.

– Теперь ты уже не такой красавец – верно, Пазузу? Всего лишь еще одна говорящая голова.

– Заткнись, дерьмо! Ты был счастлив лизать мне пятки, когда я сидел на самом верху! Один маленький уродский промах – и становится ясно, кто твои настоящие друзья!

Он продолжал болтать. Рэчел незаметно подошла ко мне.

– Чипы его личности должны храниться в этой голове, – заметила она.

– Диски в корпусе нам тоже понадобятся, – сказал я, взглянув на безголовое тело Красавца. Панель доступа скорее всего находится под одеждой.

– Перестаньте говорить так, словно меня здесь нет!

– Где Абонидес? – спросил я.

– Маленький пердун смылся, как только запахло жареным, – ответил Красавец. – Бесхребетный ублюдок оставил меня одного разбираться с этими слизняками.

– Заткнись, дурья башка, – буркнул Салинас и пинком отправил голову Красавца через всю комнату. Тот сыпал отборными ругательствами. Салинас холодно усмехнулся и повернулся ко мне: – Отличный выстрел, а? Я целился в горло, потому что там у всех самое мягкое место, понятно? Разрывная пуля отхватила ему башку, как головку одуванчика. Знатное было зрелище. Но должен признать, он сам мне немного помог. Я как раз думал, не пора ли кончать с ним, когда он начал трястись и сыпать искрами, словно припадочный. Тут-то я и смекнул, что время пришло.

– В котором часу это было? – поинтересовался я.

– Кажется, в девять или в десять вечера. Мы торчали здесь всю ночь, и я уже потерял счет времени.

– Да, часов в десять, – поддакнул Марто.

– Примерно в то же время, когда Асмодеус вышел в расход, – обратился я к Рэчел. Значит, они все соединены через сеть.

Марто постучал меня по плечу стволом пистолета.

– Послушай, я не знаю, о чем вы болтаете, но меня уже тошнит от ожидания. Мы с Мэнни всю ночь кантуемся здесь, пытаясь вызволить Дельмонико и Карлоса из Преисподней, и пока ни черта не добились. Если вы не сможете вернуть их нам, как обещали, мы, пожалуй, начнем наш разговор с самого начала. Только на этот раз вы не застанете нас врасплох.

– Они не в Преисподней, – пояснил я. – Вернее, их разум там, но не их тела. Думаю, они спрятаны где-то поблизости.

Я понял, что Красавец все это время хранил молчание, несмотря на их угрозы. Оставался другой демон, который

мог знать его секреты и вполне поддавался запугиванию.

– Какой стыд, Пазузу, – обратился я к голове демона. – Просто позор, что все шишки посыпались на тебя.

Красавец пробормотал что-то неразборчивое, а я продолжал:

– Смотри, умный парень – ты валяешься здесь в полном дерьме, наполовину отключенный, в то время как твой маленький слуга разгуливает на свободе. Готов поспорить, сейчас он помирает со смеху, рассказывая эту историю в адской яме какого-нибудь другого демона. Он обвел тебя вокруг пальца, как сосунка.

– Как сосунка? – завопила голова. – Да мне стоит лишь вызвать этого паршивца, и он окажется в таком же глубоком дерьме, как и я!

– Не говори ерунды, – быстро вмешалась Рэчел, сообразившая, к чему я клоню. – Он теперь плевать на тебя хотел. Ты не сможешь вернуть его, даже если бы твоя… голова зависела от этого.

Сенсорные датчики, обеспечивавшие изменение окраски кожи Красавца, еще работали: его щеки побагровели от синтетической ярости. Он сделал глубокий вдох (без легких это выглядело довольно странно) и разразился речью на языке, напоминающем латынь священника, который в доску пьян и к тому же страдает косноязычием.

Очевидно, это было призывающим заклинанием или машинным кодом. Из центра пентаграммы, нарисованной на полу, повалили клубы дыма. Когда они рассеялись, там стоял маленький демон Абонидес, дрожавший с головы до ног. Я быстро ухватил его за костлявую лапу, чтобы он не успел ускользнуть.

– Итак, Абонидес, ты видишь своего босса? – спросил я.

Он кивнул, задрожав еще сильнее.

– Эти джентльмены сделают с тобой нечто гораздо худшее, если ты в понятных выражениях не объяснишь им, где находятся Портильо и Ферлингетти. Только не заливай насчет Преисподней – мы уже знаем, как она устроена

Коль в Преисподнюю желаете вступить -

Поверьте, в этом нет неуваженья!
–

Должны вы быстро все шары разбить.

– Ты, грязная тварь, – прорычал Салинас, надвигаясь на маленького демона с пистолетом. – Я тебе твои шары пулей оторву!

– Минутку. – Я крепко держал корчившегося демона. – Дайте ему сказать.

Дрожу при виде близкого отмщенья,

Но не солгу: наполните карманы,

Разбейте все шары – и вниз, без промедленья!

– Я предупреждал тебя, козел! – воскликнул Салинас. Он выстрелил так быстро, что ни я, ни Абонидес не успели отреагировать. Разрывная пуля превратила голову демона в месиво из электроники. Электрические цепи замкнулись, полетели искры. Мне повезло, что меня не задело. То, что осталось от Абонидеса, еще секунду стояло на ногах, затем с лязгом грохнулось на пол.

– С меня было достаточно этой муры, – объяснил Салинас.

– Ха! – торжествующе вскричал Красавец. – Теперь ты никогда не узнаешь правду, тупоголовый даго! Сперва стреляем, потом спрашиваем, так?