Преисподняя
Шрифт:
— Не решаюсь сказать об этом вслух, — сказала она, ломая пальцы.
— Ты должна сказать! Иначе тебе не отделаться от этого!
Лив кивнула. Помолчав немного, она сказала:
— Я чувствую себя виноватой, Даг.
Он взял ее за руку, чувствуя, какая она холодная.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не желала смерти Лаурентса, но мои мысли постоянно возвращаются к тому, что я никогда не пыталась порвать со своей унизительной жизнью! А это, в некотором смысле, все равно, что желать ему смерти, не
— Нет, это не так. Скорее, это было с твоей стороны просто покорностью.
— Может быть, — неуверенно, но с некоторым облегчением произнесла она.
Они остановились.
— Лив, дорогая, попробуй смотреть на все это как на пройденный этап.
Доверься мне, у меня всегда есть для тебя время и терпенье. Не бойся повторяться, если у тебя есть в этом нужда, гони прочь все ужасное из своей души и тела. И тогда мы сможешь начать все с начала.
— О, Даг! — она склонила голову ему на плечо. — Я никогда не смогу начать сначала. Я подавлена более, чем ты думаешь.
Он обнял ее за плечи.
— Время излечит тебя, оно теперь лучший помощник! Не вешай носа!
Отстранив ее от себя, он мягко посмотрел в ее растерянные глаза. Неожиданно улыбка исчезла с его лица. Оба замерли. Глаза Лив стали огромными, взгляд — беспомощным. Даг затаил дыхание. Страх перед будущим вдруг охватил их обоих. Охнув, она отскочила от него, — и побежала словно перепуганное животное, по лугу, в сторону Липовой аллеи. Даг молча стоял и смотрел ей вслед, не делая ни малейших попыток догнать ее. Он вернулся в Гростенсхольм, оглушенный и встревоженный.
Шарлотта стояла под окном гостиной и подрезала розы, посаженные ее матерью много лет назад.
— Ты один? А я думала, что Лив останется с нами обедать.
Он ничего не ответил, просто стоял и смотрел невидящими глазами на кусты роз. Шарлотта взглянула на него.
— Что случилось, Даг?
Он с трудом проглотил слюну.
— Ладно, можешь не отвечать, — сказала она, продолжая обрезать розы. — Я все поняла, как только ты приехал сюда, когда ты говорил о недоразумении с фрекен Тролле и настойчивом сватовстве Лаурентса.
— Да, в тот раз я бессознательно пришел к тому, как сильно я был ею увлечен. Но я не позволял себе додумывать эту мысль до конца. Ведь Лив была замужней женщиной. Но теперь… сегодня…
Мать не прерывала его, давая ему возможность высказаться.
— Я не понимал этого раньше, ведь мы все время были братом и сестрой, — горячо произнес он. — Но ведь мы не брат и сестра! И я знаю, что Лив чувствует то же самое, хотя это и пугает ее. Шарлотта кивнула.
— Понимаю. Она была ошеломлена, услышав о фрекен Тролле, и, не разобравшись, что к чему, поддалась влиянию и вышла за Лаурентса Берениуса. Лив ведь такая мягкая. А ты… ты был в это время в Копенгагене… Ты был возмущен тем, что она выходит замуж, не так ли?
—
Он резко повернулся, так что заскрипел под ногами гравий.
— Но ведь Вы никогда не одобряли брак между мной и Лив? — сказал он с вызывающей интонацией в голосе. — Она ведь не дворянка!
— Дорогой Даг, как ты можешь говорить это? Разве я когда-нибудь отличалась снобизмом?
— Нет, слава Богу, никогда.
— Думаю, тебе следует вести себя предельно осторожно. Мы все видим, какой ужас испытывала Лив к своему браку.
— Боюсь, — вздохнул он, — что на это уйдет слишком много времени. Может, мне так и не удастся уговорить ее.
— Ее мучают угрызения совести, — кивнула Шарлотта, — Словно кто-то упрекает ее во всем, за что бы она не бралась. Мысль о любви между теми, кто вырос как брат и сестра, может пугать ее еще больше. Бедная девочка! Мы должны окружить ее заботой, Даг!
Он согласился, хотя и не сказал об этом вслух.
Как-то раз все семейство из Липовой аллеи сидело за обеденным столом. Суль обратила внимание на то, что Силье упорно не замечает блюда с пирожными — и язвительно усмехнулась. Тенгель в это время пытался втянуть в разговор Лив.
— Лив, тебе следует подумать о твоем будущем, — сказал он и внимательно посмотрел на нее. — Ты ведь теперь владеешь крупным торговым предприятием.
— Я не хочу быть хозяйкой этого предприятия! — возразила она.
— Тогда тебе придется все продать, — сказал Тенгель. — Нельзя бросать все на произвол судьбы.
— А не глупо ли продавать? — вмешался в разговор Аре. — Ты ведь знаешь, отец, я собираюсь проредить здешний лес. Мы с тетей Шарлоттой уже договорились. И что может быть лучше, чем владеть лесоторговым предприятием! Можно сбыть все сразу.
— Прекрасная идея, — сказал Даг.
— Но я не разбираюсь в торговле, — заметила Лив. — И я не хочу жить в этом ужасном купеческом доме — с воспоминаниями. Я лучше останусь здесь!
— У тебя есть такая возможность, — сказал Даг, разочарованный тем, что она избегает его взгляда. — Я, как юрист, могу во многом помочь тебе. Кстати, ты не должна забывать и о своих способностях, ты могла бы, находясь здесь, проверять счета… Не знаю, что делать с домом, грешно было бы продавать его…
— А почему бы мне не жить там? — непринужденно спросила Суль. — Разыгрывать из себя светскую даму, устраивать приемы и тому подобное. Женихи валом повалят, стараясь купить меня.
— Не говори глупостей, — строго заметил Тенгель. — Ты не можешь жить одна!
— Очень даже могу. Это сделает мою жизнь еще более содержательной. Все умрут от любопытства, видя такую красивую женщину с такими скорбными глазами!
— Скорбные глаза — у тебя?! — рассмеялся Аре. — Твои глаза полны жажды жизни и всякой чертовщины!