Прекрасные разбитые сердца

Гарсия Ками

Я сначала сомневаюсь, что правильно ее расслышала.

– Тогда эти результаты неверные. Им надо проверить его еще раз.

Голова кружится, словно я застряла на быстро двигающейся карусели.

– Ты вообще подумала, как это повлияет на меня? – Тесс давится рыданиями. – Рида выгнали бы из турниров и зала. А я спала бы с мамой в машине на стоянке «Уолмарта». Без помощи брата мы прожили бы всего две недели.

– Я ни за что не стала бы вредить тебе или твоей семье, Тесс.

– Ты уже это сделала.

– Но я…

Звонок

обрывается.

Результаты отрицательные.

Как такое возможно? Даже если Рид перестал принимать допинг – во что я ни на секунду не поверю, – наркотики можно было бы обнаружить даже через три недели.

Открываю ноутбук и ищу информацию, как обмануть допинг-тесты. Выскакивают десятки блогов и статей: Советы бодибилдинга: допинг-тесты, которые можно (и нельзя) обмануть, Маскировка допинга и Анализ мочи: лучший друг спортсмена.

Статьи ведут меня к постам на форуме о различных методах обмана тестов: начиная от потребления неимоверного количества воды и приема диуретиков, чтобы стереть следы допинга, и заканчивая использованием тестостероновых пластырей или мази под названием «Крем», чтобы замаскировать стероиды – варианты бесконечны и доступны онлайн.

Люсия сказала, что Рид охотно согласился на тест. Он написал об этом в соцсетях. И теперь я понимаю, почему.

Реальную угрозу нес только анализ крови – а сдача анализа мочи гарантировала, что ее не придется сдавать. Его тренер не стал бы настаивать на анализе крови и рисковать потерей лучшего бойца, ведь сейчас у него на руках отрицательные результаты.

Телефон издает гудок, и я проверяю сообщение. С незнакомого номера. Значит, это Рид. Я заблокировала его номера, поэтому теперь он звонит с телефонов друзей.

результат теста отрицательный. все хорошо.

Все хорошо?

Что именно он имеет в виду – ему сошло с рук, что он столкнул меня с лестницы и соврал об этом? Или что обманул допинг-тест и уничтожил мою репутацию? Или что испортил мои отношения с Тесс?

Хочу написать жестокий комментарий, который будет его терзать, но не делаю этого. Не потому, что в этой ситуации хочу выглядеть лучше, а потому что хочу, чтобы он перестал писать и звонить, а любое мое слово – положительное или отрицательное – только подстегнет его еще больше.

Через минуту снова приходит сообщение.

скучаю. мы можем поговорить?

В коридоре звонит домашний телефон.

– Рид? Это ты? – слышу мамины слова. – Алло? Прекратите звонить в мой дом.

– Это был Рид? – кричу я.

– Не знаю.

С того момента, как школьные сплетники прослышали про произошедшее на вечеринке, меня завалили имейлами, сообщениями в соцсетях и – из последнего – розыгрышами по телефону. То, что последние три недели меня не было в школе или где-то еще, кроме кабинета доктора, никоим образом не остановило недоброжелателей.

Команда

Рида – его друзья, девчонки, что хотят с ним переспать, другие спортсмены, считающие, что я пытаюсь разрушить его будущее в MMA, и примкнувшие к ним недоброжелатели – тут же обозвала меня злой бывшей подружкой или «девчонкой, пытающейся привлечь внимание».

Отрицательный результат анализа только послужит поводом для новой агрессии.

Во входящих появились и сообщения в знак поддержки. Большинство от анонимных отправителей или девочек, которых я не очень хорошо знаю, но которые подверглись насилию со стороны знакомых – на них нападали школьные задиры, члены семьи или парни, с которыми они встречались. И им тоже не верили.

Снова пиликает мой телефон. Рид, наверное, будет написывать всю ночь. Смотрю на сообщение и резко втягиваю воздух. Не думаю, что оно от Рида.

остерегайся стерва

На экране появляется еще одно сообщение.

ты не можешь оставаться дома вечно

Снова звонит домашний телефон.

– Где трубка? – кричит мама из коридора.

– Здесь.

Она заглядывает в комнату, и я показываю на папин стул.

– Под папиной курткой.

Мама роется в одежде и находит телефон.

– Алло? – Она прижимает трубку плечом, поднимает со стула футболки и начинает их складывать. – Что вы сказали?

Кровь отливает от ее лица, и она роняет футболку.

– Кто это?

Мама сбрасывает звонок и смотрит на телефон.

– Не знаю. Но он угрожал тебе.

– Ты уверена, что это был не Рид?

– Определенно. Я знаю его голос.

– Что он сказал? – Телефон снова звонит, напугав меня. – Не отвечай.

Она игнорирует меня и нажимает на кнопку.

– Алло? – Проходит несколько секунд. – Я звоню в полицию.

Она вешает трубку и кидает телефон в коридор, наблюдая, как он катится по ковру.

– Мам? Это был тот же человек? Скажи, что он сказал.

– Не хочу это повторять. – Она крутит обручальное кольцо, руки трясутся. – Тебя это расстроит.

– Как это расстраивает тебя сейчас?

Я начинаю нервничать.

Она прикасается к фотографии папы в рамке на моем комоде. На ней он не в форме морпеха или камуфляже. Он одет в красно-белую футбольную форму лиги, под мышкой мяч.

– Будь здесь твой папа, он бы знал, как с этим справиться.

– Мы сами можем с этим справиться. Просто скажи, что сказал этот парень.

Она вздыхает, чтобы успокоиться.

– Он сказал: «Остерегайся, стерва. Ты не можешь оставаться дома вечно».

То же самое было в сообщениях.

По задней части шеи распространяется щекочущее ощущение, словно по коже бегут десятки крошечных пауков.

– Зачем кому-то звонить нам домой и говорить такое? – Мама расхаживает перед кроватью. – Надеюсь, эти люди почувствуют себя виноватыми, когда наконец узнают правду о Риде.