Прелат

Крючкова Ольга Евгеньевна

– Да, если я смогу вернуться и обо всём подумать.

– Безусловно, выбор за тобой.

Некий чёрный вихрь подхватил Рене и понёс в своём чреве. Когда же де Шаперон прибыл на место, именуемое Адом, то был крайне разочарован. Действительно, чертей с вилами и грешников на сковородках он не увидел.

Перед ним разверзся город, чем-то схожий с Венецией. Рене там никогда не был, но знал, что по сему городу перемещаются посредством гондол, так как улицы заменяют многочисленные водные каналы.

– Прошу, – сказал незнакомец и к берегу,

где они стояли, причалила гондола, отливающая блестящим чёрным лаком.

Рене спустился в гондолу и расположился на многочисленных красных подушках из бархата, разбросанных на полу. Незнакомец также присоединился к нему.

– Кстати, мой дорогой, настало время познакомиться поближе. Я – Асмодей, слуга Люцифера. Про тебя же мне всё известно…

Рене невольно взглянул на воду, ему показалось странным, что она неподвижна, несмотря на то, что по ней движется гондола, и цвет у неё скорее красный, чем привычный серо-голубой.

– О! Это – не вода, поверь мне на слово, – сказал предупредительный Асмодей.

– А что?

– Долго объяснять…

Гондола причалила к пристани, расположенной около живописного дворца. Его украшали различного рода лепные украшения, изображающие неких мифических животных. Рене узнал горгулий, драконов, волков с огромными клыками… Ему стало не по себе.

Пройдя через небольшой сад, выполненный искусной рукой скульптора полностью из камня, этот материал имитировал всё: и деревья, и птиц, и цветы; мужчины проследовали прямо во дворец.

Рене обдало холодом, нечто подобное он уже испытывал при появлении незнакомой женщины у себя в келье.

– Сейчас ты увидишь её…

Рене сел в кресло, сгорая от нетерпения. Пока маркиза не появилась, он рассматривал интерьер зала, который был безупречным.

Послышался шелест платья. Рене вскочил, желая как можно скорее взглянуть на маркизу. Перед ним стояла невысокая женщина, но отлично сложенная, её тонкая талия, нежная кожа, длинные утончённые пальцы рук и, наконец, её лицо, которое он уже видел, с тем лишь отличием, что губы были ярко-алого цвета, – показались ему великолепным творением… Правда кого именно?

– Рене, мальчик мой, – маркиза поклонилась. Де Шаперон ответил тем же. – Я знаю, что ты прочёл отчёт о регламентированных пытках, которым меня подвергли двадцать лет назад.

– Да. Это правда, что Франциск – мой отец?

– Абсолютная, как та, что мы сейчас – в Аду, – подтвердила маркиза. – Что ты почувствовал, читая сей документ?

– Не знаю, вероятно: смятение, обман, который окружал меня всю жизнь, горечь утраты, несправедливость, свершённую по отношению к вам.

– А ведь всё могло быть иначе. Король и настоятель Денгон лишили меня жизни, возможности воспитывать тебя, быть заботливой матерью… Палача я почти не виню, он лишь – орудие в их руках.

– Да, Гийом был мне отцом все эти годы.

– Хороший отец, приобщающий сына к своему ремеслу с малолетства! – вставил Асмодей, не удержавшись.

– Мне

нужна твоя помощь, Рене. О! Я никогда бы не назвала тебя эти именем. Позволь называть тебя: Раймонд. Так зовут моего отца, твоего деда. Кстати, он ещё жив и очень богат. Я была единственной дочерью, и теперь, если ты поможешь мне, маркиз Раймонд де Монтей признает тебя своим внуком. До конца дней ты ни в чём не будешь нуждаться.

– Что от меня требуется?

Маркиза мило улыбнулась.

– О, сущая безделица! Она ровным счётом ничего не будет тебе стоить. Я обрету живое тело, и ты проводишь меня до Орлеана, где меня уже ожидает эскорт, дабы препроводить в Париж.

Рене насторожился.

– Тело… Чьё же оно?

– Неужели тебе интересно? – наигранно удивилась маркиза.

– Конечно. А вдруг я знаю сию даму, должен же я представлять ваш будущий облик! – произнёс Рене, как можно искренней и убедительней.

– Ну, хорошо, – это юная графиня Элеонора де Олорон Монферрада. Она следовала в Орлеан, дабы встретиться с маркизом де Турней.

– Ваш сын слышал о юной прелестнице, вернее о её таинственном исчезновении, – снова заметил Асмодей.

Маркиза улыбнулась, – у неё была очаровательная улыбка и ровные ослепительно-белые зубы, – поэтому она так часто это делала.

– Я завладею её телом и попаду в Париж, в Лувр. И отомщу Франциску! А затем всем его любовницам, особенно графини Шатобриан!

Прекрасное лицо маркизы исказилось гневом, на мгновение Рене показалось, что с него спала маска и… вместо прекрасной внешности показалось нечто страшное и безобразное, приводящее живого человека в трепет.

Рене оцепенел, но быстро взял себя в руки.

– Матушка, – это слово из уст де Шаперона прозвучало неестественно, – а куда же денется душа Элеоноры?

– О, не беспокойся, мой дорогой. О ней позаботятся… – уклончиво ответила маркиза.

– Хорошо… Пусть так. А что вы сделаете с королём?

Маркиза очаровательно улыбнулась.

– Вскоре он овдовеет, жениться на мне, я стану королевой, а затем – полноправной единоличной правительницей Франции.

Рене на мгновение представил: что будет с королевством, если маркиза захватит власть? – население в едином экстазе будет предаваться Чёрной мессе? – славить Дьявола, его слуг?

– Я должен подумать, мне нужно время…

– Безусловно, – охотно согласилась маркиза. – Но помни: либо ты поможешь мне, либо…умрёшь!

Она залилась демоническим смехом, её глаза блеснули красным огнём.

* * *

Рене очнулся, обнаружив, что лежит прямо на каменном полу, рядом с ним валялись документы из архива монастыря. Он встал, потряс головой, в ушах шумело, перед глазами ещё немного плыло.

Рене прилёг на кровать, мысленно анализируя посетившее его видение – слишком много впечатлений! Он выглянул в узкое зарешеченное окно, при всём желании воспользоваться им для побега не возможно.