Present simple
Шрифт:
Поднялась по лестнице и, привалившись лбом к двери, еще раз тяжело вздохнула. Нет, надо решать что-то с жильем, ведь совсем неизвестно, какие сюрпризы ожидают меня впереди. А нервничать еще больше не хочется. Так легко можно дойти до состояния нервного тика. И буду ходить, подмигивать всем вокруг. Нет уж, у меня и так много проблем. Еще одна вон нарисовалась. Имя ей – Саша.
В замочной скважине провернулся ключ и я едва успела отскочить, чтобы не получить дверью в многострадальный лобешник. На пороге застыла Лика и удивленно
– Ты чего это в жом не заходишь? – подозрительно спросила она.
– А? Да я что-то задумалась, – отмахнулась я и проскользнула в квартиру. – А ты куда?
– Я по делам, – улыбнулась Лика, но как-то натянуто. – Буду поздно вечером.
– А, ну хорошо, – кивнула я и закрыла за ней дверь.
Вадима я нашла – вы не поверите, где – на кухне. Мысленно застонала. Похоже это место стремительно превращается в точку соприкосновения всех кривых и прямых. Не удивлюсь, если именно с нашей кухни начнется апокалипсис.
– Прости, – тихо сказал Вадим, протягивая мне чашку чая.
Я склонила голову на бок и с интересом уставилась на него. За что это мы прощения просим?
– За то, что утром повел себя, как последний идиот, – продолжил он, на что я лишь фыркнула в ответ.
Ясно. Идиот. Диагноз окончательный. Лечению и восстановлению не подлежит.
– А еще я ревнивый, – зачем-то выдал он.
И это признание далось ему нелегко. Видела я, как заходили желваки на щеках.
– Мне все равно, – равнодушно пожала плечами. – Ревность – это недоверие. А любые отношения без доверия не имеют под собой крепкого фундамента. Секс может временно его заменить, но быстро потянет на разнообразие.
– Мне многое нужно тебе рассказать, – прикрыл глаза он. – Но сейчас не время. Пока еще не время.
– Отчего же? – иронично хохотнула я. Куда уж затягивать? Ждать, пока рак на горе свистнет?
– Я хочу уладить все вопросы. Чтобы закрыть эту страницу жизни раз и навсегда, – выпалил он, взъерошив волосы на голове. – Пойми, я не хочу, чтобы ты пострадала.
– Жаль, что ты не хочешь спросить у меня, чего же хочу я, – склонила голову набок, наблюдая за реакцией. Однако ее не последовало.
Вадим, казалось, был настолько погружен в свои мысли, что до конца понимал, где находится и с кем разговаривает.
– Скажи, у тебя с Глебом все? Нет больше никаких связующих? – вдруг спросил он.
– Их и не было. Не знаю, что ты себе там придумал, но Глеб для меня давно закрытый гештальт, – улыбнулась я.
Ну да, конечно! Закрытый. Вот разберусь с ним, а после может быть закрою.
– А мужчина, который был рядом с тобой утром? – осторожно спросил Вадим.
– Если так выглядит твоя ревность, то это очень мило, – увильнула от ответа я. – Прости, мне надо поспать. Голова вообще не соображает, да еще и перемерзла сильно.
– Тебе набрать горячую ванну? – подскочил Вадим.
– Чтобы я в ней уснула и утонула? Нет,
– Думаешь, что говоришь?
– Нет, конечно! Я же говорю: голова не варит совсем. Спать хочу, – пояснила я и поднялась из-за стола.
Хотя идея с ванной не казалась мне такой уж плохой. Намерзлась, пока искала такси. Плюс, у частника была старая, потрепанная жизнью тарантайка, в которой ветер задувал из всех щелей. Печка была выключена. Как сказал водитель на ломанном русском языке: нечего вхолостую гонять горючку.
Да и в квартире температура не была комфортной. Зима внезапно свалилась на голову и теплосеть только к завтрашнему дню раскочегарит свою печку. Или что она там кочегарит, чтобы батареи были обжигающими?
Потопала в комнату, и переодевшись в теплую пижаму, нырнула под одеяло, накрывшись им с головой. Было холодно. Свернулась калачиком и мечтала об одном – согреться. Выходило плохо.
В какой-то момент я стала проваливаться в сон, несмотря на то что по-прежнему зуб на зуб не попадал. И почувствовала спасительное тепло, которое словно укутало меня со всех сторон. Повернувшись, уткнулась носом в грудь Вадиму и сладко засопела.
Да, пусть он и козел, но спать рядом с ним удобно: тепло, уютно и спокойно. Решено: буду использовать его в кровати. Бэд-бой… Я прыснула, представив, насколько двусмысленно это прозвучало. То ли кровать-мальчик, то ли плохой мальчик. Однозначно, и то, и другое звание ему подходило шикарно.
Проснулась я посреди ночи. Очень хотелось пить. В носу неприятно покалывало, как и в горле. Кажется, я все-таки добегалась до простуды. Громко и неожиданно для самой себя чихнула и испуганно уставилась на Вадима. Нет, кажется, не разбудила.
Свесила ноги с кровати и снова повернулась к мужчине. Собственно говоря, у него что, своего дома нет? Чего он в моей кровати спать повадился?
Нахмурилась. Решив, что разберусь с этим утром, потопала в кухню. Лика сидела на подоконнике у открытой форточки и курила. Сонно взглянув на меня, потушила сигарету в пепельнице и как-то неуверенно пожала плечами.
– Не спится, – тихо проговорила девушка, посильнее кутаясь в халат.
– Тоже, – хмуро кивнула я, наливая в стакан воду. – Я сегодня займусь поиском жилья.
– Жилья? Зачем? – испуганно спросила Лика.
– Думаю, наши пути давным-давно должны были разойтись. Просто почему-то раньше я медлила, не думала об этом, – пожала плечами я.
– Что изменилось, Тань?
– Хотелось бы сказать, что все, но нет. Я изменилась. Я больше не доверяю тебе, – глядя в глаза, честно ответила я. – Мне нужно время, чтобы обдумать все.
– Прости, если я тебя чем-то обидела или зацепила, – опустила голову Лика. Нет, вы посмотрите, актриса драмы, не иначе. Так натурально сыграть сожаление… Станиславский оценил бы.