Преследуемый
Шрифт:
— Это придаёт мне сил. Стоп, — встрепенулся я. — Не ты ли однажды сообщила мне об Энгусе Оге и о приходе Флиды?
— Нет, — нахмурилась Морриган. — Когда это было?
— В тот день, когда ты пришла сюда, предупредила. А когда я пошёл домой, она уже ждала меня.
— Не знаю, почему она так печётся о твоей шкурке.
— Я думал об этом. Думал с того самого мига, как мы с псом вляпались в кое-какие неприятности. С властью.
— Что за неприятности?
— Мой волкодав съехал с катушек и загрыз паркового смотрителя, который выскочил прямо на нас
Глаза Морриган ало вспыхнули.
— В Тир на Ног за моей спиной строят козни, а я не люблю быть в стороне. В таких случаях кажется, что жертва — я, — с яростью в голове произнесла она. — Надо разобраться. Я задержусь и дождусь Бригиту; мне интересно, что она сделает. Но после я вернусь в Тир на Ног — за ответами.
Её глаза резко похолодели, и она повернулась к двери.
— Она идёт, — глухо сказала Морриган. — Ей лучше не видеть меня здесь. Всего доброго, Шийахан О Суллувен.
Она превратилась в ворону и вылетела наружу через входную дверь, а та предупредительно распахнулась перед богиней. Так Морриган оставила меня наедине с Обероном, который, вывалив язык, всё это время наблюдал из-за аптекарского прилавка.
«А знаешь, Аттикус, ловко она проделывает эти бесконечные перевороты-в-ворону, но это далеко не лучшая её способность. Куда лучше у нашей дорогой Морриган получается чувствовать ненужных людей и избегать их! Было бы круто, если бы ты научился вот так «случайно» избегать всего дерьма до конца жизни?»
— Цыц, Оберон, — шикнул я. — Бригита на подходе. Я хочу, чтобы ты вёл себя вежливо и сидел вот на этом самом месте до тех пор, пока я не разрешу тебе выйти. Для неё поджарить двух придурков так же легко как дышать.
Я ещё не кончил говорить, как в зал с шипением влетел огненный шар. Он расплавил дверь, разбил стёкла и, наконец, погас перед самым моим носом, оставив вместо себя высокую и величественную богиню в полном доспехе. Бригита, богиня поэзии, огня и кузнечного ремесла, явилась.
— Древний Друид, — произнесла она голосом, в котором смешались музыка и страх, — я должна поговорить с тобой о смерти моего мужа.
Глава 14
Бригита была подобна видению. Не думаю, что история знала ещё одну такую же горячую вдовушку. Несмотря на то, что доступ к божественному телу перекрыт полным доспехом, мне хватило одного взгляда на глаза и губы, чтобы почувствовать себя спермотоксикозным юнцом. Мне ужасно хотелось пофлиртовать, но, наверное, раз уж именно я оставил ее без мужа, то этой грани нельзя было переступать. Наверное. Я прочистил горло и нервно облизнул губы.
— Ты хочешь только лишь поговорить о его смерти? — спросил я. — Не будешь никого сжигать?
— Вначале мы поговорим, — сурово ответила она. — А дальнейшее будет зависеть от того, что ты скажешь. А теперь говори.
Я рассказал ей все, потому что никто не осмелился
— Морриган рассказала мне то же самое, — произнесла Бригита.
— Это у неё инстинкт самосохранения сработал, Бригита, — попытался пошутить я.
— Понимаю, — ответила она чуть смягчившимся тоном. — Прими мои благодарности, друид, и я в долгу перед тобой. Ты избавил меня от одного неприятного дела.
Да чтоб меня черти драли! Бригита только что сказала, что обязана мне. Это — величайшая честь, пусть я и не ожидал ничего подобного
— Прошу прощения? Я недопонял.
Бригита сняла шлем, и насыщенно-рыжие волосы упали на оплечья доспеха, отчего голова богини сразу стала похожа на надувной спасательный плот. Волосы не слиплись от пота, не превратились в подобие вороньего гнезда, хоть богиня и не один день путешествовала в шлеме через многие сотни километров пустынь. Даже более того: роскошная, восхитительная грива заставила бы Малину Соколовски съесть своё пальто от зависти, а кинозвезде для подобной укладки понадобилась бы бригада стилистов. Пахли волосы лавандой и падубом, и я едва вспомнил о том, что надо дышать — забыл от вида такой красоты.
— Я всё поясню, — пообещала Бригита. — У тебя есть чай? Я проделала нелёгкий путь из Тир на Ног.
Я вскочил на ноги и поспешил к прилавку, за которым до сих пор терпеливо ждал своей очереди Оберон.
— Разумеется! — выпалил я.
Заваривать чай для богини огня — это, знаете ли, намного приятнее, чем превратиться в пепел от недовольного чиха этой самой богини.
«Могу я с ней поздороваться?» — кротко спросил пёс.
«Сейчас узнаю» — ответил я и обратился к гостье:
— Мой волкодав хотел бы поприветствовать тебя, Бригита. Разрешишь ему? А я пока принесу чай.
— У тебя здесь пёс? Где же?
Я убрал с Оберона магическую маскировку и напомнил ему, чтобы тот не зазнавался и помнил своё место. Он потрусил к Бригите, размахивая хвостом точно метроном — маятником. Та присела на один из столиков и улыбнулась восторженности животного.
— Впечатляет. Умеешь разговаривать? — с этими словами богиня связала своё сознание с пёсьим, чтобы услышать ответ.
«Да. Аттикус научил меня. Приятно познакомиться, Бригита»
— И мне, Оберон, Шекспировский Король Фей, — улыбнулась богиня, почёсывая волкодава между ушей рукой в латной рукавице. — И кто же такой Аттикус?
— Вероятно, это я, — осторожно заметил я.
— Правда? В Тир на Ног тебя называли только твоим настоящим именем, так что никто меня не предупредил о том, что ты взял себе это… эту кличку. Вертишься среди смертных как можешь, полагаю. Что до тебя, — обратилась она к Оберону, ладонью приподняв его морду за нижнюю челюсть, — то я слышала, будто ты загрыз человека. Это правда?