Преследуемый
Шрифт:
Пока вода не закипела, я раскладывал мелколистный чай по пакетикам, но на этих словах отвлёкся и остро взглянул на волкодава. Его хвост бессильно упал между задних лап, а пёс осел на пол и заскулил.
«Да, но я не хотел. Флида приказала мне, и я не мог не подчиниться».
— Я знаю. Я всё знаю и не виню тебя, Оберон, ведь это была моя вина. Это я отправила Флиду к твоему хозяину.
Боги всемогущие! Если она продолжит делиться подобными откровениями, то мне придётся очень постараться, чтобы не разлить кипяток.
— Всё
Металл доспеха лязгнул по столу, и разлившаяся по помещению магия, что была заключена в рукавицах, стала ощутима. Доспех из божественной кузни sans pareil (несравненный, несравнен — с французского), и ничто не может оставить на нём даже царапины. Кроме Фрагараха, быть может.
«Вот и он — мой Рубикон. События подвели меня к той грани, из-за которой нет возврата».
«Ты можешь сделать так, чтобы копы забыли обо мне, а?» — с надеждой в голосе спросил Оберон.
«В нормальных обстоятельствах смог бы, но кто-то очень сильно желает, чтобы они не забыли о тебе».
— Погоди, не говори ни слова пока что, — попросил я. — Давай я сначала разолью чай, а потом мы сядем и спокойно поговорим.
— Хорошо. Оберон, не хочешь почесать животик, пока мы ждём?
«О-о-о, я тебя обожаю», — заскулил волкодав и счастливо плюхнулся у ног богини, метя хвостом по полу.
Бригита положила в чай молоко и мёд, совсем как я. Мелочи, а приятно.
— Благодарю, — сказала вдова, перед тем как глотнуть горячую жидкость и благодарно вздохнуть.
— Всегда пожалуйста, — ответил я, садясь; в этот миг я решил насладиться сюрреализмом происходящего: чаёвничаю с богиней, которую почитаю с раннего детства, прошедшего в городе, на тот момент городом ещё не ставшим. А волкодав где-то внизу громко лакает чай со льдом из глубокой тарелки — присоседился, значит.
Бригита, видимо, тоже прониклась атмосферой Сальвадора Дали, потому что усмехнулась и заметила:
— Это странновато.
— Обожаю странности, — заверил я вдову. — Как минимум те, которые не ввергают в ужас.
— Не сомневаюсь. Но, к сожалению, не так давно произошли не только странные странности, но и жутковатые вещи. Думаю, ты заслуживаешь объяснений.
— Это было бы мило, — подтвердил я.
— Буду, по возможности, кратка: мой брат, Энгус Ог, настроен против меня и пытался сделать меня крайней среди племён богини Дану, но, полагаю, что я стала камнем преткновения для более значимых его планов. Кроме того, брат собирал всё зачарованное оружие и броню, какую только мог найти, и даже имел глупость подговорить моего не менее глупого муженька просить меня выковать доспехи, которые выдержали бы удар Фрагараха. Без лишних вопросов, я на скорую руку сковала какую-то идиотски выглядящую консервную банку и заявила, что-де эти доспехи сделают его невидимым. Брес немедленно напялил их и убился. Так что, молодец, друид.
— Эм… — выдавил я, потому ничего более осмысленного сказать не мог.
—
…учитывая, что смерть — закономерное явление в любом сражении, то она не менее ужасна. Я предпочёл не говорить об этом вслух и только сочувственно кивнул.
— Энгус хотел заполучить Фрагарах, потому что только этот меч пробьёт мой доспех, — сказала Бригита, постукивая по шлему.
— Неужели?
— Я не уверена, — призналась богиня. — В отличие от доспеха Бреса, этот ковался с расчётом на то, чтобы выдержать удар оружия, подобного Фрагараху. Но мне бы не хотелось проверять.
— Я никогда не подниму Фрагарах против тебя.
Бригита засмеялась, и этот смех был подобен музыке, заставляющей тебя и смеяться, и плакать.
— Знаю, Аттикус. И я так же знаю, что Энгус тоже этого не сделает.
— Сперва мне надо умереть.
— Мило. Ты хорошо управляешься с мечом, так что оставляю это на твоей совести. А вот Энгус Ог очень, очень хочет завладеть им и подстраивает события так, чтобы Фрагарах сам попал к нему в руки. Ты уже и сам заметил наверняка.
— Ты про Фир Болгза, который напал на меня той ночью? Заметил, да.
— Я имела ввиду другое. Например, смертных стражей порядка, разыскивающих твою собаку.
— Вообще-то, это начало с Флиды, которую ты любезно подослала ко мне.
— Да, я отправила её предупредить тебя. А парковый смотритель — дело рук моего муженька, пешки Энгуса. Полицейские стали орудиями бога любви.
— Они реально орудия, — поддакнул я.
— И именно они будут пытаться изъять у тебя меч. Для Энгуса намного проще, если ты при этом будешь сопротивляться, потому что, сам понимаешь, твоё сопротивление развяжет копам руки. А брат потом легко и просто отберёт Фрагарах у них.
— Значит, следует их ждать с ордером на обыск. Надо предупредить моего адвоката.
— Это не всё. Энгус настроил против тебя ковен.
— Что? — не понял я. — Какой ковен?
— Она называют себя Сёстрами Трёх Звёзд.
Моя кровь словно ледяными шипами смёрзлась.
— Но они клялись, что им от Энгуса Ога ничего не нужно! Одна из них трахалась с ним, а после просила меня составить зелье, чтобы сделать его импотентом!
— Энгус Ог всё с ними решил. Всё, что происходило между тобой и ведьмами до этого, не более чем возможность подобраться к тебе ближе и убить.
— Но у меня есть кровь Радомилы! — невнятно произнёс я; клокотавшая во мне ярость нашла-таки себе выход, и я сплюнул на пол. — Так её ковен взял на себя обязательство помочь мне — за то, что я для них сделал!
— Они рассчитывают на твою короткую память, — непреклонно сказала Бригита. — Если ты потребуешь от них чего-либо, связанного с интересами Энгуса Ога, то Радомила откажется.
— Что ведьмы поимеют с моего убийства? Наверняка твой братец пообещал им нечто невообразимое.
— Точно я не знаю. Возможно, он пообещал им свободный проход через Тир На Ног.