Претор
Шрифт:
…В Летний дворец прилетели на двух «Беркутах» в сопровождении звена ударных вертолетов «Орел», «десантировались» на посадочную площадку для членов Императорского рода, обменялись приветствиями с Рахманиновым и вместе с ним прокатились на лифте для особо важных персон. В Золотой зал — самое большое и претенциозное помещение для приемов — тоже вошли не как обычные смертные. В смысле, через двери, предназначенные для личностей калибра членов Императорского Совета.
Само собой, это не осталось незамеченным, так что первые четверть часа нас сопровождали сотни задумчивых, заинтересованных, гневных и, конечно же, ненавидящих взглядов. А вот подойти рискнуло всего несколько человек.
Первыми
У меня, естественно, сразу же испортилось настроение, и «прабабка», заметив это, отправила нас, молодежь, в свободное плавание. Не успели мы немного приотстать от нее, «Светланы Романовны», Раисы Александровны, Агрессии и двух великовозрастных бонвиванов, как к нашей части компании началось самое настоящее паломничество. И если недолгая беседа с Артуром Йонасовичем Рейденом и его супругой доставила некоторое удовольствие, то четыре следующие — с главами родов наших бывших одноклассников — убила мое настроение в ноль. Почему? Да потому, что мне пытались навязаться деды Петра Жемчужникова, Павла Крашенинникова, Михаила Темникова, которых я, мягко выражаясь, не уважал, и… новый глава рода Ждановых!
Кстати, последний, имевший наглость заявить какие-то там права на настоящее и будущее Вики, взбесил сильнее всего и чуть было не допрыгался до вызова на дуэль. Но за считанные мгновения до того, как мое терпение подошло к концу, монолог этого самовлюбленного урода заглушил густой бас церемониймейстера, объявившего о выходе Императора и Императрицы.
Тут Жданов был вынужден заткнуться и повернуться к возвышению, а я сделал шаг в сторону и оказался в «коробочке» из Церберш, Барыни, Дауда, Мавии и Ики.
Следующие час сорок, то есть, большую часть церемонии награждения лиц, отличившихся за первый послевоенный месяц, народу, собравшемуся в зале, было не до нас. Ведь для абсолютного большинства присутствующих это мероприятие было не подтверждением «чьих-то там» заслуг, а возможностью заглянуть в недалекое будущее. Поэтому зрители вдумчиво анализировали каждое слово, каждый взгляд и каждый жест государя, переигрывали старые планы, придумывали новые и, конечно же, завидовали. Правда, далеко не всем. Ведь первые полтора десятка награжденных являлись простолюдинами, а значит, их «внезапный взлет», по определению, не мог сколь-либо серьезно изменить существующие расклады. Зато некоторые представители высшей аристократии могли. И, вне всякого сомнения, собирались. Вот их конкуренты за теплые места у трона и напрягались. Впрочем, это были еще цветочки. А время для ягодок… вернее, для одной-единственной, наступило в самом конце церемонии, когда Ярослав Третий вызвал к себе мою «прабабку» и толкнул речь, в которой описал самые выдающиеся заслуги Волконских-Шаховых
В геральдике я разбирался откровенно так себе, поэтому большую часть блазонирования пропустил мимо ушей. Но самое главное — естественно, на мой взгляд — в память все-таки запало. Что именно? Да описание восстающего льва с мечом, символизирующего мужество, великодушие, храбрость, силу и что-то там еще, посох Асклепия, олицетворяющий выдающиеся заслуги моей «прабабки» в исцелении защитников Российской Империи, и девизная лента со словами «Верность, доблесть, честь, надежда…» Понравился и общий вид нового герба — все тридцать секунд, пока демонстрировалась его голограмма, я разглядывал фантастически красивый дворянский коронованный шлем, чуть менее интересный подшлемник, наметы и росомах, поддерживавших щит. Кстати, залипнув на последних, я неожиданно для самого себя вспомнил, что у нас, в Российской Империи, щитодержатели на гербах положены только титулованным особам, представителям старого дворянства и тем, кому оные пожалованы в знак особой милости!
«Ну вот, теперь нам будут завидовать в разы сильнее…» — мелькнуло на краю сознания, а через пару мгновений слух, переключившийся в турборежим, засек первые недовольные шепотки. Унять проснувшуюся ярость получилось далеко не сразу: даже после того, как я напомнил самому себе, что согласился с выкладками Ярослава Третьего и, тем самым, подписался на «месяц-полтора буйного веселья», меня так и подмывало уйти в скачок, выйти из перемещения перед какой-нибудь особо недовольной личностью и вложиться, к примеру, в обезглавливание.
Пока воевал сам с собой, государь объявил о завершении официальной части мероприятия, встал с трона и, подхватив супругу под локоток, неспешно пошел к двери, ведущей в соседний зал. Большая часть гостей последовала его примеру, меньшая начала собираться группами, чтобы обсудить последние новости, а Жданов вспомнил о прерванном разговоре, покосился на меня и… тихонько исчез из поля зрения. Видимо, решив, что требовать чего-то у меня, наследника рода, только что обласканного государем — форменный идиотизм.
Я мысленно усмехнулся, подождал, пока рассосется толпа у дверного проема для «простых смертных», и дал команду начинать движение.
Церберши оперлись на мои предплечья, Мавия последовала их примеру, только скользнула к своему господину, а Варвара с Икой продолжили бдеть. В смысле, дождались, пока мы тронемся с места, чуть-чуть приотстали и взяли под наблюдение свои сектора ответственности.
«Отдыхали» от силы минут десять-двенадцать, то есть, до тех пор, пока не добрались до фуршетных столов и не взяли по бокалу сока. А потом к нам подошел посол Империи Солнца,
вежливо поздоровался, представил миловидную супругу, поздравил с прежними наградами и с «великой милостью» государя и как бы невзначай поинтересовался, по какой причине мы не привезли на этот прием Эиру. Беседа с ним прошла ровно и спокойно. Не разочаровало и общение с послом Японии, нарисовавшимся возле нас буквально через минуту после ухода коллеги. Увы, стоило соотечественнику Наоки изобразить прощальный поклон и направиться к кому-то еще, как в поле моего зрения возник новый начальник Военной Академии имени Шуйского. Если верить сообщению Ики, прогулявшийся мимо нас только для того, чтобы проверить, отдадим мы ему воинское приветствие или нет.