Претор
Шрифт:
Я ласково прикоснулся губами к ее темени, и это помогло — Суккуба почувствовала моральную поддержку и перешла к конкретике:
— С четырнадцати до восемнадцати лет меня пытались взять силой девять раз, но обошлось. Бог миловал и первые полтора года службы — в этот период меня, в основном, пытались подпоить и уболтать. А когда узнали, что я не собираюсь заключать новый контракт, начали загонять в ситуации, в которых мне, женщине, было бы логично найти себе покровителя. Я держалась изо всех сил — дралась на дуэлях чуть ли не через день и ночевала то в медсанчасти, то на гауптвахте. До тех пор, пока сдуру не высмеяла одного из самых упертых «ухажеров». Он оскорбился и пошел на принцип — под надуманным предлогом и чужими руками перевел меня в свою рейдовую группу, которая собиралась пробежаться
Когда и как меня отключили, я не помню. Знаю лишь, что это сделал штатный менталист группы. Вероятнее всего после того, как с меня-спящей сняли амулет. В общем, очнулась распятой между деревьями. Вместо лиц насильников видела только силуэты, так как пребывала под мощнейшим прессом. А через несколько часов была брошена. Прямо там, то есть, на османской территории. Освободилась… с трудом. Почти семь суток добиралась до крепости через приграничье, стоявшее на ушах из-за того, что рейдовая группа «ушла» в самом веселом режиме из всех возможных. Тем не менее, в какой-то момент я вернулась в часть и прямым ходом отправилась к безопасникам. Добиваться справедливости…
После этих слов Суккуба с хрустом сжала кулаки и свела мои руки так, как будто пыталась спрятаться в моих объятиях от кошмарных воспоминаний.
Я прижал ее к себе чуть сильнее и услышал продолжение истории:
— Штатный менталист безопасников оказался другом детства командира группы и во время ментального допроса убрал все шероховатости, оставшиеся от воздействий менталиста рейдовой группы. Поэтому, закончив со мной возиться, выдал официальное заключение, согласно которому я, вроде как, отбилась от группы, попала в плен к османам и подверглась насилию ТАМ! Свое дело он знал туго, поэтому попытки обратиться к его коллегам ни к чему не привели — они не находили ни одной зацепки, позволяющей оспорить то заключение. Но самое грустное даже не это — во время работы со мной этот урод оставил закладки, которые эдак через месяц позволили меня вырубить и изнасиловать. Я догадалась, что со мной что-то произошло, как только пришла в себя. Но опять уперлась в стену. И разозлилась. Так что за последние пять недель нашла убедительные причины вызвать на дуэль и убить большую часть насильников. Двух последних отправила к предкам в течение следующих трех лет. А когда решила, что все в прошлом, решила убрать из памяти тягостные воспоминания и обратилась к гражданскому менталисту. Но перед визитом подстраховалась. Как — неважно, главное, что после приема пришла к выводу, что и он не удержался. Найти возможность вызвать его на дуэль я не смогла. Но спровоцировала межродовую войну. К сожалению, смерть этого ублюдка не принесла облегчения — я продолжила люто ненавидеть мужчин и панически бояться менталистов…
— … и с каждым годом ненависть со страхом только усиливались, верно? — негромко спросил я после того, как она замолчала.
Раиса Александровна утвердительно кивнула и нехотя дополнила это утверждение еще одной фразой:
— … ибо мужчины регулярно подкидывали новые веские основания.
— Что ж, суть проблемы понял… — вздохнул я, поймал за хвост весьма своевременную мысль и добавил: — И готов прямо сейчас полностью избавить тебя от страха перед менталистами. Готова?
Суккуба вздрогнула, торопливо запрокинула голову в попытке поймать мой взгляд и сползла чуть-чуть пониже. К этому моменту наши глаза успели адаптироваться к темноте, поэтому я счел это нормальным, медленно кивнул в знак того, что не шучу, и сказал чистую правду:
— Рай, сопротивления физика, которые ты с успехом раскачиваешь, уже на первой ступени подмастерья дают полный иммунитет к любым ментальным воздействиям равного уровня. А начиная со второй и далее каждая следующая ступень повышает иммунитет на две. Говоря иными словами, тебе, мастеру седьмой ступени, менталисты до одного места!
— Ты… уверен? — хрипло спросила она, увидела, что я кивнул, прогнулась в пояснице
Я не мешал, понимая, что ей надо свыкнуться с новым знанием. И тоже думал. Вернее, анализировал вторую проблему «старшей сестренки» в режиме «замедления времени» так, как учила матушка, то есть, перебирая любые, даже самые безумные варианты. А еще самым краешком сознания контролировал ритм дыхания Раисы Александровны, поэтому почувствовал, что она готова задать очередной вопрос, за мгновение до того, как услышал первое слово. И успел вернуться к нормальной скорости восприятия.
— Если это действительно так, то страха, считай, что нет. А что делать с ненавистью?
— Ты ненавидишь не мужчин, а беспомощность… — криво усмехнулся я, сделал небольшую паузу и объяснил чуть подробнее: — Я тоже мужчина, однако в моих объятиях тебе комфортнее, чем без них. И к Дауду с Ларсом ты относишься без какого-либо негатива. Значит, выносим это слово за скобки и решаем новую проблему.
— И… как?
— Находишь мужчину, который в принципе интересен, приглашаешь в гости и включаешь инверсию!
— Н-не поняла?
Я немного поколебался и ляпнул:
— Перед первой близостью вооружаешься шелковыми лентами, надежно привязываешь своего избранника к кровати и делаешь с ним то, что нравится лично тебе, до тех пор, пока не распробуешь процесс…
Глава 2
Часть 2
…Раиса Александровна переваривала мое предложение секунд сорок. Что интересно, достаточно спокойно. Потом заявила, что в этой идее что-то есть, но с ней надо переспать, и, вроде как, расслабилась. Однако минуты через три-четыре снова запрокинула голову, уставилась на меня и как-то странно вздохнула:
— Лю-у-ут, ты меня озадачил. Очень серьезно. И мне надо как следует подумать…
— … а в моем присутствии это получается не так хорошо, как хотелось бы, верно? — сообразив, к чему она клонит, продолжил я.
— Да.
— Понял. Сейчас свалю… — мягко улыбнулся я, разомкнул объятия и сдвинулся в сторону. А вот встать не успел — она поймала меня за запястье, развернула к себе и рубанула правду-матку в своем любимом стиле:
— В следующий раз, вправляя мне мозги, не ограничивайся намеками, а говори, как есть, ладно? А то я не сразу догадалась, что ты имел в виду, вместо занятия любовью с мужчиной, искренне желающим мне помочь, представила «изнасилование наоборот» и ужаснулась твоей больной фантазии! И еще: пока мы под моей «глушилкой» и наедине, хочу сказать следующее: сегодня ты вернул меня к жизни и подарил шанс стать самой собой. Так вот, как бы не изменилось мое мировоззрение благодаря твоей помощи, самое главное — моя безграничная любовь к тебе, как к названому брату и сыну — останется прежним. Поэтому я ни за что на свете не уйду в род мужа, если когда-нибудь сочту возможным принять чье-либо предложение, и в любой ситуации, не задумываясь, приму твою сторону…
— Я тебя тоже безумно люблю! — ничуть не кривя душой, признался я, поцеловал сестренку в высокий лоб, встал, выбрался из джакузи, быстренько высушился, подхватил свое шмотье и отправился одеваться в гостиную.
Пока приводил себя в порядок, еще раз прокрутил в памяти только что закончившийся разговор, пришел к выводу, что он прошел куда лучше, чем предполагалось, и со спокойной душой вспомнил второй пункт своих планов на ближайшие часы.
Для того, чтобы выскользнуть из покоев Суккубы незамеченным, снова подключился к искину «Пряничного домика», убедился в том, что в коридоре второго этажа нет ни одной живой души. Чуть позже, допрыгав до лестничной клетки и поднявшись на третий, оглядел уже его. Мне повезло и в этот раз — в поле зрения выбранной камеры обнаружилась одна из горничных «прабабки»,