Претор
Шрифт:
— Перед выездом из гаража водители всех четырех«Хозяев Леса» влезли во-от в этот раздел меню и ткнули во-от в эту пиктограмму, в результате чего система подачи номерных знаков заменила обычные номера на гербы рода Волконских-Шаховых. По дороге мы регулярно менялись местами, а сейчас загнали по два внедорожника в каждый борт. И если вы не включите голову, то есть, не свяжетесь с подчиненными, прибывшими сюда на вертушках, и не направите их в оба самолета, то я очень сильно разочаруюсь в вашем
— Меня беспокоит не э— …
— Мы приехали за Яромиром Ярославовичем одной половиной команды! — устав слушать это блеяние, рыкнул я. — А вторая приехала сюда чуть раньше нас и загрузилась в эти «Байкалы» по тому же принципу, что и мы!
— Тихон, уймись! — раздраженно рявкнул Яромир Ярославович, как-то уж очень резко открыл дверь, выбрался из салона и ушел здороваться с матушкой, как раз отправившей к моему «Потапычу» борттехника и пяток парфинцев.
Конвойный, конечно же, рванул за ним, а я вырубил конференцсвязь, немного опустил спинку кресла и закрыл глаза.
— Чувствую, что этот перелет не доставит нам привычного удовольствия… — вздохнула Незаменимая, дотянулась до моих трапеций и влила в них море Жизни.
— Почему это? — хохотнула Барыня и выдвинула чрезвычайно интересное предложение: — Если наш господин включит режим самодура, то дуролому Тихону придется охранять наш внедорожник снаружи! А общество Великого Князя мы как-нибудь переживем…
…Включать режим самодура не понадобилось: после того, как самолет набрал высоту, Яромир Ярославович изъявил желание пообщаться с рядовыми членами команды и приданными нам парфинцами, забрался на капот самого первого «Потапыча» и практически весь перелет выяснял, чем живет «простой народ». Что интересно, вел себя ни разу не как наследник престола, то есть, не задирал нос, много и остроумно шутил, искренне радовался ответным шуткам и «не дежурным» ответам. Впрочем, лично мне больше всего понравилось его отношение к Ларсу и Вике: племянника Великий Князь, вне всякого сомнения, любил, поэтому сходу посадил рядом с собой и приобнял, а вторую, судя по всему, успел зауважать. В теории это должно было помочь мне расслабиться, но я не мог себе позволить свалить в машину и отключиться, так что сидел на откидном сидении в окружении своих Слуг, прислушивался к беседе, чтобы, ненароком, не зевнуть вопрос в свой адрес, и усиленно боролся то с хандрой, то с сонливостью.
А минуты через три-четыре после начала снижения вдруг заметил на ремне одного из Конвойных чехол под блокираторы магии, ушел в прошлое и… поймал за хвост чертовски перспективную идею.
Проверять ее при всем честном народе, конечно же, не стал — придумал и записал аж семь вариантов алгоритмов под будущие эксперименты. Вполне возможно, что нафантазировал бы восьмой, но не хватило времени — наш борт «вдруг» коснулся бетонки, и в десантном отсеке началась привычная суета.
Я в ней, можно сказать, и не участвовал — после того, как мой «Потапыч» разнайтовали, забрался за руль, поднял спинку кресла и принял приглашение в уже организованную конференцсвязь. Пока «Байкал» катил по военному аэродрому к парковочному месту, вслушивался в монолог Великого Князя, делившегося с нами своими впечатлениями, да поглядывал в зеркало заднего вида на Конвойного. А потом наш борт
— Заводимся, выкатываемся наружу и начинаем движение в четвертом ордере. Парфинцев и телохранителей Его Императорского Высочества не ждем: их подберет колонна «Святогоров», которая только-только выехала с территории Морского дворца!
— Ну да: мы ж прилетели внезапнее некуда! — саркастически отметил Яромир Ярославович, стремительно развернулся вполоборота и поймал взгляд помрачневшего вояки: — Правда, Тихон?
— Одна из машин не прошла инструментальный досмотр, поэ— …
— А у Волконских-Шаховых таких проблем почему-то не возникает! Впрочем, об этом мы с тобой еще поговорим. А пока… Светлана Романовна, прошу прощения за то, что перебил. Этого больше не повторится.
И ведь действительно не повторилось: с момента выезда из самолета и до остановки колонны в гараже крымской резиденции своего рода Великий Князь не произнес ни слова. Да, эти двадцать четыре километра мы пролетели за каких-то десять минут, но наследник престола лишний раз доказал, что не дает пустых обещаний. А после того, как я заглушил движок, приоткрылся еще с одной стороны:
— Светлана Романовна, если мне не изменяет память, то вы отказались забирать крымское поместье Бестужевых, верно?
— Верно, Яромир Ярославович.
— И вам, вроде как, обещали выделить один из гостевых домиков возле Белого Пляжа?
— Да.
— Тогда мы приехали не туда!
— «Мы»? — переспросил я, заметив в его взгляде искорки сдерживаемого веселья.
— Ага: я дарю вам домик рядом с моим; в вашем имеется вместительный гараж, а от крыльца до крыльца от силы метров двадцать-двадцать пять.
— И в чем соль шутки? — без тени улыбки поинтересовался я.
Наследник престола посерьезнел:
— За него и еще два чуть менее престижных вот уже года четыре грызется половина наших родичей и несколько княжеских родов. Однако ни мой отец, ни я не собираемся настолько приближать тех, кто может ударить в спину. А вы ее, наоборот, прикроете. Причем прикроете, не задумываясь. Поэтому нам уже полегчало. А на завтрашнем балу окончательно отпустит. Ибо я с очень большим удовольствием помогу вам поставить на место тех, кто посмеет не обрадоваться этому решению…
…Назвать словом «домик» подаренный нам особняк я бы не смог даже в горячечном бреду — общая площадь этого трехэтажного здания была как бы не больше «кубика» Фарас ал-Бахр! Но в этот раз я особо не напрягался ни из-за размеров подарка, ни из-за «обременения» — я вовремя сообразил, что этот жест Яромира Ярославовича является частью плана по приближению нашего рода к роду Волконских, и не собирался им мешать. Поэтому, лично проводив «соседа» до крыльца его «домика», вернулся в свой, поднялся на хозяйский этаж и ничуть не удивился, узнав, что покои для меня-любимого выбраны, а младшая Церберша уже унеслась за сумками со шмотьем, необходимым для «правильного начала отдыха на море».