Претор
Шрифт:
— Дерется пожестче, чем Мстиша в молодые годы, вот я и хожу на дуэли этого юноши… — добродушно сообщил он, потом подобрался, стремительно развернулся на месте, поймал за ухо проходившего мимо дворянина лет, эдак, пятидесяти, рывком подтащил к себе и уставился в его глаза, потемневшие от боли: — А еще, Герман Константинович, я видел Лютобора Игоревича и других членов рода Волконских-Шаховых в реальном бою против очень непростой разведывательно-диверсионной группы, знаю, что ордена, полученные ими за ту операцию, честно заслужены, и имею все основания считать, что остальные награды получены за
Драться с Архимагом Огня подмастерье-«единичка» школы Воздуха,
конечно же, не собирался, поэтому, плавясь от испытываемого унижения, извинился перед нами и ушел искать наших родичей. Я попробовал выяснить, что и кому он сказал, но не преуспел — Светлов заявил, что это уже неважно, а Барыня, поднявшая записи с ближайших камер СКН, написала в личку, что смогла разобрать всего четыре слова из двух предложений, произнесенных еле слышным шепотом. В общем, я заставил себя выбросить этого типа из головы и сосредоточился на общении со Светловым, Лисициной и Веневитиновой.
Болтали до восьми сорока пяти. Потом Тимофей Ильич заметил какого-то знакомого, извинился перед нами и двинулся ему наперерез, а буквально секунд через тридцать-сорок его примеру последовали и обе дамы. Только они величественно поплыли не к мужчине, а к трем надменным аристократкам, направлявшихся к Императорскому возвышению с неудержимостью взвода тяжелых танков. Я нашел взглядом «боевую тройку» Дауда, узнал в лицо его собеседника, мысленно отметил, что Аль Сауду, Лиджуан и Мин Сим помощь не нужна, и нашел по метке на линзах МДР Ларса, Вику и Галю.
Эта троица тоже чувствовала себя прекрасно, ибо беседовала с послом Швеции в Российской Империи и его супругой.
Я подхватил под локотки Онна-Бугэйсю и Медовую Змеюку, коротко кивнул Барыне с Агрессией, чтобы падали на хвост, и неспешно прогулялся к точке, равноудаленной от обеих «боевых групп». Там вгляделся в надпись под новым таймером, появившимся в оперативном канале, и мысленно вздохнул: до выхода государя оставалось чуть более двенадцати минут, а мне уже было скучно. Вот, видимо, и сглазил: не успели мои спутницы образовать круг, как откуда-то справа послышался голос Юлии Овсянниковой, и я, повернувшись в ту сторону, почувствовал, что начинаю яриться — эта «воздыхательница» шла ко мне в компании с Ледовиком «лет сорока» с породистым, но чертовски неприятным лицом.
«Глава рода. Жаждет познакомиться с парнем, в которого „влюбилась“ его любимая внучка или правнучка…» — угрюмо подумал я и не ошибся ни в одном слове — девушка, остановившаяся возле Эиру, поймала мой взгляд, на долю секунды виновато опустила взгляд и принялась отыгрывать навязанную роль. В смысле, представила прадеда, прощебетала речь, явно написанную психологами рода, и в тщательно выверенный момент уступила слово родичу. А тот попытался меня обаять.
В принципе, алгоритм охмурения подростка, которому посчастливилось получить невероятно редкое сочетание Даров, был неплох. И не будь у меня за плечами воспитания матушки, школы выживания в роду Рарогов, прививки первых дней жизни в школе-интернате Зыбиных и дрессировок Суккубы, я мог и повестись. А так вслушивался в монолог Овсянникова-старшего
до
— Генрих Карлович, мне кажется, что психологи вашего рода либо вконец разленились, либо вам за что-то мстят. Ведь абсолютно все имеющиеся у меня эмоциональные связи намертво замкнуты на представителей четырех родов — Волконских, Волконских-Шаховых, Зыбиных и Аль Саудов. Да, я общаюсь и с вашей правнучкой, но, поверьте на слово, что на данный момент времени мое отношение к этой личности можно описать одной-единственной фразой — «осторожный интерес, теоретически способный когда-нибудь превратиться в дружбу». Повторю еще раз: в моем отношении к Юлии Ивановне нет и тени желания — да, она красива, обаятельна, умна и тэдэ, но я знаю, ради чего вокруг меня начали водить хороводы, поэтому закрыт как для серьезных отношений, так и для одноразовых связей. И еще одно: я по характеру — классический Физик-Молниевик, то есть, прямой, как лом, и такой же жесткий. Так что не надо меня играть, ладно? Моя реакция на такое неуважение вам точно не понравится…
Не знаю, как он отреагировал бы на этот монолог в другое время, но через пару мгновений после того, как я замолчал, со стороны Императорского возвышения раздался густой бас церемониймейстера, и мой собеседник был вынужден ограничиться коротким кивком.
«Вот и отлично…» — мысленно хохотнул я, но озвучил совсем другую фразу: — Приятно было познакомиться. Хорошего отдыха…
Глава 15
Часть 1
10 августа 850 г. от ОВД.
…Первое предупреждение о скором начале «левых» телодвижений в адрес нашей компании Варя уронила в оперативный канал во время четвертого танца. Я в это время кружил по бальному залу Агрессию, поэтому кинул взгляд на цифру возле слова «Внимание!», решил, что с потенциальным конфликтом, оцениваемым на два балла из десяти возможных, Ларс как-нибудь справится без моей помощи, и не стал выводить картинку с его микрокамеры на экран МДР. Впрочем, звук все-таки отправил на левую гарнитуру скрытого ношения и превратился в слух. А где-то секунд через сорок услышал смутно знакомый голос и мысленно хмыкнул:
— Интересно, а что недо-Эрикссон делает в бальном зале Волконских?
— О, Лешенька! — весело хохотнул швед и ударил по самому больному. Благо, с момента предыдущей встречи с третьим сыном наследника престола избавился от всех комплексов и обрел ни разу не подростковую уверенность в себе. — Что, усиленно изображаешь героя войны, надеясь привлечь внимание деда и получить разрешение уволиться в запас?
— Да что ты, мальчишка, знаешь о войне?! — возмущенно взвыл княжич и нарвался на еще более жесткий ответ:
— Достаточно, чтобы увидеть разницу между ранением, полученным на линии фронта во время боевых действий и парой царапин, заработанных при попытке устроить пикник в придорожных кустах через месяц после окончания войны. Кстати, твой диагноз читал не только я, но и дед. Поэтому настоятельно советую снять нашивку за тяжелое ранение и перестать морщиться при ходьбе — ничем хорошим это для тебя не закончится. И еще: награды членов свиты твои отсутствующие не заменяют. Так что выдохни и не позорь ни себя, ни своих сослуживцев.