Преторианец
Шрифт:
– Благодарю, Радамист. Я ждал этих вестей. Задержись, я составлю ответ…
С этими словами легат вышел, а Сергей перевел дух. Кажется, проносит…
Вновь в коридоре загрюкали шаги, и в комнату ввалились Мир-Арзал и Даврон. Лобанов похолодел и отступил к стене. С улицы донеслись крики, он узнал голоса Эдика и Гефестая. Потемнело – в оба окна просунулись галлы-ауксиларии, натягивавшие луки.
– Ты попал! – сияя, сообщил Мир-Арзал.
Шавкат с Исматом вошли в комнату, целясь в Сергея из арбалетов. Дюжие легионеры, топавшие
– Сопротивление бесполезно! – отчеканил один из них.
Сергей глубоко вдохнул и медленно выдохнул – натура звала на бой. Натура, однако, дура. Допустим, пятерых-шестерых он замочит, но справиться с Девятым Аквитанским легионом… Без пользы делу.
Легионеры крепко ухватили его за руки и повели. Друзья проиграли вместе с ним. Эдика, Гефестая и Искандера держали по двое за ноги, по двое за руки, а другие, тоже разбившись по парам, прилаживали к их шеям колодки-патибулумы.
– Сесть! – скомандовал дюжий легионер со шрамом через все лицо.
Сергей сел. Две половинки патибулума зажали его шею, бронзовые шпильки скрепили конструкцию.
– Руки!
«Интересно, – подумал Сергей, – прибьют или привяжут?»
Кисти прижали к патибулуму, и длинные железные гвозди, продрав углубления на запястьях, вогнались молотком в дерево. Бедный Иисус… Больно-то как!
– Поднимайся!
Сергей с трудом поднялся.
– Вперед!
«Крестный ход…» – мелькнуло у Лобанова. Вот так вот, сгибаясь под тяжестью колодки, шествовал Иошуа Ноцри по улицам Ершалаима. А в колодке полста кило… Вот и сам крест. Дожил…
На плацу были аккуратно вкопаны четыре столба-крукса. Лобановцев подвели к ним, дружными усилиями подняли патибулумы на верха столбов и укрепили подпорками. Сильные жестокие руки скрестили Лобанову ноги и вогнали гвозди в подъемы стоп. «Бож-же мой, до чего ж я хочу поверить в тебя…»
Лобанов оглядел довольные морды легионеров, откровенно счастливых Мир-Арзала и Даврона. Поднял глаза к небу. «Святой Сергий…»
Его тело оседало, вес переносился на ноги. Жгучая, режущая боль закусила пальцы, руки запылали огнем – проклятые гвозди давили на срединные нервы.
Лобанов подтянулся на руках…
Прошел первый час пытки. Руки, задранные кверху, ослабели, мышцы рвало жестокими судорогами, пропуская в мозг непрерывную пульсирующую боль. А потом настал момент, когда Сергею недостало сил подтянуться. Мышцы груди будто парализовало – он часто и мелко вдыхал, а выдохнуть не мог. И новая боль! Она раздирала грудь – сдавленное сердце редкими, тяжелыми толчками гнало густеющую кровь, а истерзанные легкие содрогались в тщетных попытках ухватить хоть глоточек воздуху.
– Хорошо висим! – прохрипел Эдик.
«Отче! Не прощай им, ибо знали, что делали!»
Смертный мрак, обиталище ужаса, накрыл Сергея.
«Совершилось?..»
Глава 10
Патибулум
Лобанов выплыл из загробного мрака в темноту ночи, теплой галльской ночи.
– Стоп! – сказал пьяный голос и прочистил ноздри. – Харэ! Щас я…
Левая нога повисла – гвоздь выдернули. Продрало болью ногу правую. Лобанов мелкими вдохами питал организм кислородом. Какое это счастье – делать вдох!
– Все! Опускай!
Зашуршала веревка, и ноги Сергеевы коснулись земли. Он тут же повалился, бурно дыша. В глазах прояснилось, и Сергей разглядел своего спасителя. Это был Шавкат, пьяный, слюнявый, мерзкий. Он шатался и кривил лицо, словно проговаривая некие слова, неслышные посторонним.
– Кык… – выдохнул Шавкат. – К-каждому – свое! По-ал? Щас ты… это… плясать будешь! По-ал? Я так хочу, по-ал?! Ну, чего разва… разлегся тута?! Быстро вскочил! Слышь, ты? Танцор диско?
Последнее выражение показалось Шавкату блестящим образчиком искрометного юмора, и он сложился, повизгивая от смеха и качая головой.
Сильно шатаясь, подошел Исмат.
– А где танцы-шманцы? – игриво удивился он. – Обжиманцы?
Исмат прыснул, и уже оба веселых и находчивых зареготали в голос. Лобанов совершил усилие и сел. Опираясь на ребра ступней, поднялся на ноги. Так было больней, зато заразы меньше попадет в раны. Почему-то вопросы санитарии и гигиены очень беспокоили его в тот момент.
Ноги дрожали, патибулум гнул к земле. Но глаза ожили, рассмотрели костры неподалеку, размашисто жестикулировавшие силуэты. До ушей доносился пьяный смех и девичьи взвизги. «Никакой военной дисциплины у Попликоллы…»
– Станцевать тебе? – просипел Лобанов, срывая корочку, запекшуюся на искусанных губах.
– Просим, просим! – заорал Исмат, валясь на задницу.
Лобанов шагнул и, как только мог резко, ударил Шавката концом патибулума. Тяжелая перекладина распятия смяла Шавкатов череп. Исмат захныкал, быстро-быстро пятясь задом.
– С-суки!..
Из темноты выскочили двое легионеров. Лобанов нанес тому, кто подскочил ближе, удар ногой, но не достал – патибулум откачнул его в другую сторону.
– Это я! – сдавленно крикнул легионер. – Кадмар!
– Ты?! – прохрипел Лобанов.
– Я, я! Мы все здесь! О, боги! Регебал! Срочно клещи!
– Щас!
Мелькнула тень в тунике легионера.
– Ребят, ребят снимите… – простонал Лобанов.
– Сейчас, сейчас…
Сергея подхватили и отнесли в темноту. Рядом уложили клекочущего и свистящего Гефестая. Примчался Регебал с огромными кузнечными клещами, рыча, вцепился ими в широкие шляпки гвоздей и выдрал их, освобождая Лобанову руки. Вынул шпильки, разъял патибулум. Сергей сел, роняя дрожащие руки, скрюченные болью. Руки-крюки…