Преторианец
Шрифт:
– Лучше правду говори, если хочешь остаться в живых, – тихо предупредил его Катон, чуть нажимая на меч.
– Всего один ч-человек, мой господин.
– Полагаю, что это был Цестий, – сказал Макрон, стоявший рядом с Катоном. – Как он выглядел? Здоровенный малый? Или маленький?
Сторож оглядел Катона с головы до ног:
– Примерно твоего роста, господин.
– Значит, не Цестий. – Катон опустил меч. – Давно?
– Я бы сказал, не более часа назад, господин.
– И никого больше не было?
– Нет, господин.
– Хорошо. Ты идёшь с нами. Макрон, открывай ворота.
Макрон кивнул, сделал шаг к воротам и взялся за рукоять тяжёлого железного засова, вытащил его из скобы, стараясь сделать это не слишком громко. Благодаря введённому комендантскому часу на причале не было ни души, но Катон опасался встревожить тех, кто мог находиться в здании склада. Макрон отворил створку достаточно широко, чтобы мог пройти один человек, и они один за другим прошли за ограду. Катон пропустил вперёд Септимия, центуриона Плаута и пятерых германцев, прежде чем подтолкнул сторожа ко входу.
– Никакого шума, – сказал он тому. – И не пытайся убежать, понял?
Сторож энергично закивал, и Катон подтолкнул его внутрь. Двор склада выглядел пустынным, как это было и несколько дней назад. Ущербная луна испускала неяркий свет, и при этом освещении центурион и его люди быстро обыскали все помещения. Там было пусто, как и раньше. Ни звуков, ни движения, ни души.
– Ищите люк или дверь, закрывающую вход в сточный канал, – приказал Катон. – Это где-то здесь.
Центурион и его солдаты ещё раз осмотрели всё вокруг, и командир доложил Катону:
– Ничего, мой господин.
– Проклятье! – Катон отпустил сторожа. – Пусть один из твоих германцев присмотрит за ним. И чтоб он ни звука не издал! Если он попробует поднять тревогу или попытается бежать, пусть твой человек перережет ему горло.
Центурион кивнул, подозвал одного из своих людей и отдал ему соответствующий приказ на смеси латинского и их собственного грубого, утробного языка. Катон повернулся к Макрону и Септимию:
– Здесь где-то должен быть ход, ведущий в канализацию. Будем его искать, пока не найдём.
– Или не найдём, – сказал Макрон. – Или зря потратим время. Сам знаешь, это лишь твоя догадка.
– Нет, всё не так просто, – уверенно ответил Катон. – Он должен быть здесь. Надо искать.
Он отошёл в сторону от остальных и начал кружить по двору, внимательно исследуя землю под ногами. Септимий подошёл к нему и заговорил приглушённым голосом:
– А что, если вот эта стена – фальшивая?
– Что ты хочешь этим сказать?
– Предположим, Цестий и его парни пробились сквозь стену в соседний двор, а потом поставили фальшивую стену, чтобы прикрыть брешь?
– Нет, это не годится. Если бы они такое сделали, они бы взяли в аренду и соседний склад, и тогда бы мы об этом знали. Кроме того, это не объясняет, почему от Цестия и его людей так смердело.
– Ты считаешь, что это как-то связано
Катон остановился и посмотрел на агента Нарцисса:
– Какие, например?
Септимий с минуту пытался что-нибудь придумать, но потом лишь пожал плечами.
Катон кивнул.
– Вот именно. А теперь, если у тебя больше нет возражений, давай продолжим поиски.
Септимий отошёл от него, и Катон продолжил кругами ходить по двору. Ему не попалось никаких признаков скрытой бреши во фронтальной стене, и он уже отступал от неё вдоль ограды, когда его внимание привлекла куча драных мешков, валявшихся в углу двора. Мелькнул лучик надежды, и Катон бросился туда. Опустился на колени и начал растаскивать мешки в стороны. Макрон присоединился к нему.
– Развлекаешься?
– Лучше помогай.
Они продолжили работу, расчищая пространство перед собой, и вскоре, когда они уже почти добрались до поворота стены, Макрон нагнулся, присмотрелся и торопливо отбросил ещё несколько мешков.
– Вот оно! Я его нашёл!
Катон выронил мешок, который держал в руке, и наклонился ближе к другу. Среди булыжников, которыми был вымощен двор, у ног Макрона виднелась небольшая деревянная ручка. Макрон попытался сдвинуть в сторону ещё несколько мешков, но те не поддавались. Ворча, он ухватился за свободный конец ткани и потянул изо всех сил. Раздался треск рвущейся ткани, кусок материала оторвался, и Макрон упал назад и выругался.
Катон нагнулся ниже и присмотрелся.
– Умно придумано. Они чем-то приклеили мешки к люку, чтобы скрыть его.
Он ухватился за ручку и попробовал дёрнуть. Крышка люка оказалась тяжёлой, и Катон взялся за неё обеими руками. Крышка величиной в четыре квадратных фута начала понемногу подниматься. Катон обернулся к другу:
– Помоги мне!
С помощью Макрона, ухватившегося за угол, они подняли крышку люка и привалили её к задней стене двора. Перед ними открылась широкая лестница, прикреплённая к одной стене проёма и уходящая вниз, в сплошной мрак. Там не было заметно никакого движения, но слышалось слабое журчание текущей воды. И ещё – оттуда поднималась жуткая вонь.
Катон обернулся и позвал не слишком громко:
– Септимий! Давай к нам! Плаут, веди сюда своих людей!
Остальные быстро собрались вокруг них и встали, глядя в открытый люк. Катон велел зажечь факелы. Плаут достал из поясной сумки трут и огниво и начал высекать огонь. Как только на труте появился первый язычок пламени, он поднёс к нему пучок сухого мха и подул, чтобы пламя разгорелось получше. И сказал одному из своих солдат, что нёс связку факелов:
– Давай-ка сюда один.
Он осторожно поднёс обмотанный пропитанной смолой тряпкой конец деревянного стержня факела и подержал его над огнём, пока тот не вспыхнул, выбросив яркие языки жёлтого пламени. Плаут поднялся на ноги.