Преторианец
Шрифт:
Его противник взвыл от боли и ярости, заплевав Катону всё лицо кровью, но хватку не ослабил. Наоборот, нажал Катону на горло ещё сильнее, угрожая сломать его; у префекта помутилось в голове, и он даже закрыл глаза. И в этот момент стискивавшие ему горло руки вдруг ослабли и совсем куда-то подевались, тяжёлый груз, давивший ему на грудь, тоже исчез. Он открыл глаза, проморгался и увидел своего противника, зажатого в волосатых лапищах Плаута. Яростным рывком центурион свернул бандиту шею – позвонки громко хрустнули – и отшвырнул мёртвое тело с торжествующим воплем: «Ха!» – а потом рывком поднял Катона со стола и поставил на ноги.
Катон кивнул в знак признательности и тут же скривился от боли. Потрогал рукой горло, очень осторожно. Ему потребовалось время, чтобы стоявший перед глазами кровавый туман хоть немного рассеялся, чтобы прошло тошнотворное головокружение. А Плаут, видя, что он уже в состоянии
Быстрого взгляда по всей пещере Катону было достаточно, чтобы понять, что люди Цестия проигрывают бой. Большая их часть уже валялась на земле, равно как и несколько германцев и две женщины. Ещё три девки сбились в кучу в углу пещеры и в страхе хватались друг за друга, наблюдая за боем. Одна из них, более крепкого сложения и явно более храбрая, чем её подружки, стояла с обнажённой грудью, с мечом в одной руке и кинжалом в другой и пронзительно кричала что-то двоим улыбающимся германцам, которые на неё надвигались. Катон узнал её – это была та девка, что совсем недавно сидела на коленях у Цестия. Один из германцев опустил меч ниже и издевательским жестом тоже обнажил грудь, приближаясь к ней. Она перестала кричать и визжать и прыгнула вперёд, мотая грудями и пытаясь пырнуть его клинком. Германец рассмеялся и подался в сторону, а потом шлёпнул её по заднице, когда она проскочила мимо него. Но она успела застопорить, развернуться на месте и всадила меч ему в бок, а потом взмахнула другой рукой и пронзила ему горло кинжалом. Смех германца захлебнулся в хлынувшей крови, он захрипел и схватился рукой за горло, пытаясь остановить кровь.
– Варвар! Подонок! – завизжала она. – Подохни, скотина!
Но это были её последние слова. Второй германец страшным ударом пронзил её мечом насквозь, отчего она отлетела на несколько шагов назад и упала на землю. И германец вырвал клинок из её внутренностей.
Катон оторвал взгляд от этой сцены и продолжил свои попытки отыскать глазами Цестия. Среди тех, кто ещё оставался на ногах, главаря бандитов не было. Потом он увидел Макрона, который поднимался с земли в противоположном конце пещеры и высвобождался из-под лестницы, которая свалилась прямо на него. А выше, на каменном карнизе, Катон уловил какое-то движение – это, несомненно, был Цестий, его высокую и мощную фигуру нетрудно было разглядеть в свете пламени факела, горящего у выхода из тоннеля. Потом он повернулся, выдернул факел из держалки и бросился в тоннель. Катон быстро отдал приказ Плауту оставаться в пещере и охранять вход в неё, пока сюда не прибудет подмога.
К тому моменту, когда Катон добрался до своего друга, Макрон уже поднялся на ноги и устанавливал лестницу обратно на место. Он оглянулся назад, услышав шаги Катона, и заметил свежие кровоподтёки и следы от пальцев у того на горле.
– Драться ещё можешь, приятель?
– Да, – хрипло прокаркал в ответ Катон, кривясь от боли. И ткнул пальцем в лестницу.
– Ага, – кивнул Макрон. – Давай-ка догоним этого ублюдка.
Макрон стал подниматься первым, Катон последовал за ним. Они забрались на каменный карниз. Едва заметный оранжевый отсвет от факела Цестия ещё был заметен впереди, в глубине тоннеля, и они бросились туда. Грохот их калиг эхом отдавался от стен. Через несколько шагов тоннель начал подниматься вверх, но шёл всё время прямо, так что они хорошо видели Цестия на некотором расстоянии впереди – он чётко выделялся на тёмном фоне, освещённый факелом, который нёс высоко в вытянутой вперёд руке. Потом тоннель начал изгибаться вправо, и они потеряли свою цель из виду, но продолжали бежать дальше, теперь вслепую. К счастью, пол тоннеля был хорошо утоптан от частого использования, и бежать им ничто не мешало. Завернув за поворот, они снова увидели Цестия – тот как раз достиг небольшой двери в конце тоннеля. Тут главарь бандитов приостановился и оглянулся назад. И как только услышал грохот калиг позади, тут же нырнул в дверь, после чего раздался резкий скрежет и дверь начала закрываться.
– Дрянь дело! – крикнул Макрон, прибавляя ходу. Катон, задыхаясь, бежал следом за ним. А впереди старые ржавые петли двери продолжали протестующе скрипеть, а сама дверь со скрежетом поворачивалась, скребя по мелкой каменной крошке, скопившейся на каменном полу возле порога за годы, что дверь оставалась распахнутой. В свете факела можно было рассмотреть лицо Цестия, напряжённое в отчаянном усилии – он изо всех сил налегал своим мускулистым плечом на дверь, стараясь её закрыть. Ему уже наполовину это удалось, и теперь дверь поворачивалась легче. Макрон и Катон продолжали нестись к нему. В дверном проёме оставалась щель не более двух ладоней шириной, когда Макрон ударил в неё всем телом и сумел немного сдвинуть обратно, приоткрыть на
Макрон дотянулся до рукоятки кинжала и выдернул его из ножен. Щель была уже менее фута, но он успел просунуть в неё руку и нанёс удар кинжалом туда, где, по его предположению, должен стоять Цестий. Лезвие зацепилось за складки одежды, и Макрон нажал сильнее, достав до плоти под тканью. По ту сторону от двери раздался вопль боли, и нажим на неё ослаб.
– Дави! – заорал Макрон. – Дави этого урода! – И снова нанёс удар кинжалом, промахнулся, выдернул руку из щели и тоже навалился на дверь. Она постепенно поддавалась. – Ага! Щас мы его прихватим!
Тут дверь внезапно рухнула, и Макрон полетел вперёд и упал на колени. Инстинктивно он бросил тело в сторону, к стене тоннеля, ожидая удара Цестия. Но главарь бандитов снова убегал, он уже проскочил низкое помещение, что открылось за дверью. Воздух здесь был влажный и пах плесенью, и при свете факела Цестия Катон разглядел, что все стены тут покрыты какой-то осклизлой растительностью. Макрон уже вскочил на ноги, когда Катон промчался мимо него, и они снова бросились в погоню, проскочив под низкой аркой в противоположной стене этого помещения и нырнув в следующее. Это был длинный склад, заполненный кучами деревянных обломков, железными скрепами, мокрыми кучами старых кож, заросших плесенью, и ещё чем-то, на вид похожим на разбитые и сломанные колёса боевых колесниц. Цестий, лавируя, бежал между этими кучам мусора, направляясь к видневшейся в дальнем конце склада двери, собранной из квадратных плах. Макрон, кряхтя, протиснулся в арочный дверной проём и выпрямился рядом с Катоном. Бросил быстрый взгляд вокруг, осмотрел окружающее, и они бросились следом за Цестием. Между кучами мусора и отбросов было проложено нечто вроде тропинки, и Катон удовлетворённо отметил, что они догоняют бандита. Цестий был всего шагах в сорока впереди них, он проскочил сквозь входную дверь складского помещения и начал взбираться по узкой лестнице, поднимающейся под крутым углом к стене. Катон с Макроном уже тяжело дышали, когда достигли этой лестницы и начали подниматься по ней, перепрыгивая через ступеньку.
Наверху перед ними открылась огромная палата со сводчатым потолком, простиравшаяся куда-то далеко вперёд, с чуть изгибающимися наружу стенами. Шириной она была почти в сто футов, а её дальнюю стену прорезали широкие арки, высотой не менее двадцати футов каждая. Пол палаты был засыпан песком, и эта песчаная засыпка тянулась дальше, уходя за арки в открытое пространство и дальше, в темноту. Цестий метнулся к ближайшей арке, взрывая ногами песок.
– Вперёд! – заорал Катон.
И они бросились дальше. Сердца у обоих колотились о рёбра, все мышцы горели от напряжения и усилий. Они проскочили сквозь арку и оказались под звёздным небом.
– Тысяча проклятий! – задыхаясь, выругался Макрон. – Это ж Большой цирк!
По обе стороны от них простиралась и уходила во тьму посыпанная песком арена, а дальше тёмной массой возвышались зрительские трибуны. Впереди виднелось возвышение в центре арены со стоящими на нём статуями и площадками для официальных лиц и распорядителей игр и представлений. Когда здесь проводились гонки на колесницах, арену заполняли крики и вопли двухсот тысяч зрителей, обезумевших от азарта и во весь голос подбадривающих своих фаворитов. Сейчас здесь царила полнейшая, необъятная тишина, и Катон почувствовал, как по спине забегали мурашки. Но погоня продолжалась, они бежали следом за Цестием через усыпанную песком арену.
– Надо его догнать, пока он не добрался до противоположного конца! – выкрикнул Макрон. – Если он успеет выскочить через вход для публики, на улицах мы его тут же потеряем из виду.
Катон кивнул и поднажал, несмотря на гудящие ноги. Тут Цестий, который уже бежал под высокой площадкой, на которой размещалась императорская ложа, споткнулся и упал лицом вперёд. Факел вылетел у него из руки и ударился о землю, выбросив кучу искр. Он недолго оставался в этом положении, а тут же вскочил и схватил факел, но этого времени друзьям вполне хватило, чтобы настичь его. Подбегая, они выхватили из ножен свои мечи. Катон отклонился в одну строну, Макрон в другую, они присели, пригнулись, готовые нанести удар и тяжело и хрипло дыша, хватая ртом холодный ночной воздух. Цестий убедился, что путь ко входу для публики перекрыт, и отскочил назад, к основанию императорской ложи. Меч он уже держал наготове.