Превращение
Шрифт:
38
В доме царил полный разгром. Первое, что я увидел, переступив порог гостиной, был Коул Сен-Клер с веником и совком — зрелище куда более нелепое, чем его превращение в волка, — и только потом битое стекло и перевернутую мебель вокруг.
Грейс у меня за спиной испуганно ойкнула, и Коул обернулся на ее голос. Такта изобразить на лице изумление у него хватило, а вот на раскаяние уже не осталось.
Я не знал, что ему сказать. Всякий раз, когда я начинал думать, что могу наконец испытывать
Грейс, впрочем, взглянула на Коула и, не вынимая рук из карманов, небрежным тоном поинтересовалась:
— Проблемы?
В голосе ее угадывалась улыбка.
И тут, к полному моему изумлению, Коул сокрушенно улыбнулся ей в ответ, обаятельной и виноватой улыбкой.
— Стая кошек похозяйничала, — пояснил он. — Я сейчас все приберу. — Эти слова сопровождались взглядом в мою сторону и явно предназначались мне.
Грейс посмотрела на меня, и в ее глазах явственно читалось, что мне следовало бы обращаться с ним поласковей. Я попытался вспомнить, случалось ли со мной такое. Наверное, случалось, в самом начале.
Я взглянул на Грейс. В ярком свете кухонной лампы она казалась бледной и усталой; из-под тонкой, как лепесток, кожи проглядывала темнота. Ей бы сейчас не помешало лечь в постель. Дома. Интересно, что думают ее родители и когда собираются вернуться?
— Я схожу за пылесосом? — спросил я, подразумевая: «Ничего, если я оставлю тебя с ним?»
Грейс твердо кивнула.
— Хорошая мысль.
Значит, вот он какой, Коул Сен-Клер. Мне никогда еще не доводилось встречать настоящую рок-звезду. Не могу сказать, чтобы он меня разочаровал. Даже с веником и совком в руках он выглядел как рок-звезда — потрясающий, беспокойный и опасный.
Я взглянула на него в упор и произнесла:
— Значит, ты Коул.
— А ты Грейс, — сказал он; не представляю, откуда он это узнал.
— Да, — ответила я и, подойдя к одному из кресел, блаженно плюхнулась в него.
Меня словно всю изнутри исколотили камнями. Я снова взглянула на Коула. Значит, вот он какой, этот парень, которого Бек прочил на место Сэма. С Сэмом вкус его определенно не подвел, так что я готова была выдать Коулу кредит доверия. Я бросила взгляд на лестницу, чтобы убедиться, что Сэм еще не возвращается с пылесосом, и спросила:
— Ну и как? Это то, чего ты ожидал?
Подружка Сэма понравилась мне еще до того, как открыла рот, а когда заговорила, понравилась еще больше. Почему-то она оказалась совсем не такой, какой я представлял себе девушку Сэма. Она была простая и очень милая, и голос у нее оказался замечательный: очень спокойный, будничный и ни на кого не похожий.
Сначала я не понял вопроса. Не дождавшись ответа сразу же, она уточнила:
— Жизнь в волчьей шкуре?
Мне даже понравилось, что она вот так подошла ко мне и задала этот вопрос.
— Даже
На ее лице не отразилось отвращение, как это было с Изабел, поэтому я посмотрел ей в глаза и выложил всю остальную правду.
— Я стал волком, чтобы забыть свое прошлое, и именно это и получил. Когда я в волчьем обличье, то думаю только о том, чтобы присоединиться к другим волкам. Не думаю ни о будущем, ни о прошлом, ни о том, кто я такой. Все это становится неважным. А важное — это тот самый миг, другие волки рядом и то, что ты сам превращаешься в сгусток обостренных чувств. Ни сроков. Ни ожиданий. Это потрясающе. Лучше любого наркотика.
Грейс улыбнулась, как будто я преподнес ей подарок. Это была такая чудесная улыбка, искренняя и понимающая, что в тот миг я готов был отдать все на свете, чтобы стать ей другом и снова заслужить эту улыбку. Мне вспомнился рассказ Изабел про то, что Грейс укусили, но она так и не стала оборотнем. Интересно, она рада этому или чувствует себя обманутой?
— А ты не чувствуешь себя обманутой, потому что не превращаешься в волка? — спросил я.
Она опустила глаза на руку, опасливо лежавшую на животе, потом снова перевела взгляд на меня.
— Я всегда задумывалась, каково это. И всегда чувствовала себя какой-то неприкаянной. Ни с теми и ни с другими. Мне всегда хотелось… не знаю. — Она умолкла. — Ты решил вывести пылесос на прогулку, Сэм?
Появился Сэм, волоча за собой большой промышленный пылесос. Он отсутствовал всего-то пару секунд, но с его появлением комната озарилась, как будто эти двое были элементами, вспыхивавшими при приближении друг к другу. При виде неловких попыток Сэма втащить в комнату пылесос Грейс улыбнулась новой улыбкой, которую она явно приберегала для него одного, а он бросил на нее испепеляющий взгляд, полный подтекста, какой рождается, когда ведешь долгие разговоры шепотом в темноте.
Я вспомнил об Изабел. У нас с ней не было того, что у Сэма с Грейс. Даже близко ничего похожего. Не думаю, чтобы происходившее между нами могло бы перерасти во что-то подобное даже через тысячу лет.
Я порадовался, что оставил Изабел в постели, а потом совсем ушел из дома. Больно было вспоминать о том, что я отравлял все, к чему прикасался, но приятно было на этот раз отдавать себе отчет в своих действиях. Предотвратить взрыв было мне не под силу, но я мог, по крайней мере, научиться обуздывать последствия.
Мне стыдно было сидеть сложа руки в кресле, пока Сэм с Коулом прибираются. В обычных обстоятельствах я бросилась бы помогать. Ликвидировать такой разгром даже приятно, потому что в конце концов получаешь зримый результат.
Но сегодня у меня не было сил. Их хватало только на то, чтобы не давать глазам закрыться. Я чувствовала себя так, будто весь день боролась с чем-то невидимым и теперь оно начало одерживать надо мной верх. В животе перекатывалось что-то большое и теплое; я представила, как внутри переливается кровь. А еще мне было жарко, жарко, жарко.