Президент

Кукаркин Евгений

– Справляюсь, но тяну, но через силу. Мне бы уверенный тыл.

– Я скоро приеду. Наверно, поближе к Новому Году.

– Приезжай побыстрей, Феденька.

Борис стал выпивать, я уже дважды на работе засекал его с сильным запахом алкоголя. Однажды поймав в коридоре, спросил.

– Боря, что с тобой?

– Ничего.

– Мне не нравиться, что ты выпиваешь.

– Я не пью, но я расстроен, что мой друг обманывает меня.

– Ты о чем?

– Я ведь узнал, ты спал с Софьей, а все время утверждал, что нет. Она ведь в нашем

городе два дня не жила в гостинице, а была у тебя дома.

– Ну и что же тут такого?

– А то, что вы все сговорились. Теперь никогда моего продвижения не будет. На директорство в городе N. придется положить крест. Я уже здесь начинаю закисать.

– Не гони время, у нас все впереди.

– У тебя, может быть.

– Боря, сдержись. Может Софья Николаевна уйдет сюда и место освободится.

– Она уже никуда не уйдет. Ты меня извини, Федя, не хочу больше об этом говорить, лучше пойду к себе.

В город N. я решил приехать никого не предупредив. Взял отпуск на неделю и купил билет на поезд. N., за время моего отсутствия, очень изменился. Улицы покрыты мягким одеялом белого снега и тот под лампами фонарей, переливается разноцветными мигающими точками снежинок, прохожие стали неприветливей, укутавшись в теплые шубы и шапки. Но в гостинице, сразу почувствовал особенности этого города, десятки полураздетых девиц легкого поведения заполонили холлы и ресторан. Они голодными глазами, рассматривали меня, будь-то я чудо с того света. Из номера позвонил на предприятие и нежный девичий голос пискнул в трубку.

– Алле...

– Мне Софью Николаевну.

– Она занята у нее совещание.

– Прервите, скажите приехал Федор Иванович. Поверьте, Софья Николаевна вам за это ничего не сделает.

Похоже девушка в замешательстве.

– Я не знаю...

– Давайте, давайте.

Несколько раз в трубке прозвенел зуммер и наконец знакомый голос недовольно спросил.

– Але...

– Привет, Софья, это я, Федор. Какого черта ты занимаешься производственными делами, когда я жду уже второй час тебя в гостинице.

– Федя? Приехал значит... Сейчас... всех отпущу.

Она так грохнула трубкой, что у меня в ушах зазвенело.

Женщина сошла с ума. Софья ворвалась в номер и сразу же вцепилась мне в губы. С трудом оторвал ее.

– Да разденься же.

– Феденька, я сейчас. Боже, как я соскучилась.

Шубка, шляпа, сапожки полетели в разные стороны на пол. Она опять прильнула ко мне.

– Я так ждала... Ждала... Дождалась.

Все, мне не открыть рта. Софья толкает меня всем телом, оглянуться не успел, как грохнулся спиной на кровать...

Пришел в себя от этого безумства через два часа. Софья лежала раздетая рядом и смеялась.

– Ты чего?

– Ты представляешь, сегодня вечером мой, завтра мой. Это настоящее бабье счастье, когда долго любимого нет и вот он весь... здесь, весь запал, все что накопила отдаю, одним махом...

– Дурочка, а что будет потом, когда всю энергию отдашь, завянешь.

– С тобой? Да с тобой

лучше умру, до конца буду наслаждаться этой изумительной любовью.

– Не забудь, у тебя производство. Кто тогда его потянет?

Она застыла.

– Ну вот, ты про прозу. Мне ведь действительно надо вернуться к себе в кабинет. У меня день сегодня, как назло, сумасшедший. Ладно, Феденька. я сейчас соберусь и уеду на фирму, а вечером мы встретимся. Постараюсь освободится к восьми и подъеду к тебе, - она приподнялась с кровати. Господи, где же моя одежда? Здесь все расшвыряно, словно прошло землетрясение.

Ей никак не уйти, ее губы без конца ищут меня и долго она стояла у дверей, пока я ее не вытолкнул в коридор.

– Иди быстрей, до вечера.

– Феденька... Федька, я поему люблю тебя...

И тут она побежала по коридору.

Уже восемь вечера, Софьи нет. Прошло пол часа, час, а ее все нет. Я опять позвонил в приемную.

– Але..., - пискнул тот же испуганный голосок.

– А где Софья Николаевна?

– А вы кто?

– Да друг же ее, звонил вам сегодня утром.

– Да, да... У нас несчастье, Софья Николаевна в больнице.

– Что за черт, что произошло?

– В нее стреляли, - девушка заплакала, - понимаете... она выехала из проходной, а в нее стали стрелять...

Вдруг трубка заговорила жестким мужским басом.

– Але, это кто говорит?

– А вы кто?

– Майор милиции Кривошеев Андрей Григорьевич.

– А я президент фирмы "Хорст", руководитель этого предприятия Федор Николаевич.

– Не могли бы вы подъехать сюда?

– Вы лучше скажите, что с Софьей Николаевной? Жива она?

– В очень тяжелом состоянии, но жива.

– В какой больнице лежит.

– В нашей, Октябрьской.

– Товарищ майор, я лучше не к вам, а в больницу, встретимся потом, поговорим.

Швырнул трубку и, схватив куртку бросился из номера.

В больнице ни у кого ничего не удалось узнать. Только в приемной сообщила любезная старушка со шваброй, что какая то молодая женщина лежит в операционной и врачи уже второй час ей делают операцию. Долго сидел под дверью, пока не вышел усталый человек в халате и подошел ко мне.

– Вы кто? Родственник больной?

– Я ей самый близкий человек.

– Плохо дело. Мы сделали все, что могли. К сожалению надежд на спасение нет.

– Что нужно, доктор, скажите, может я помогу.

– Вы не Алладин с волшебной лампой и навряд ли поможете.

– Не тяните время. Говорите, что надо.

– Хорошо. Нужна клиника доктора Верста в Германии под Мюнхеном. Только там делают операции с селезенкой...

– Сколько времени нужно, чтобы доставить ее туда? Хватит ли ей времени, чтобы долететь?

Теперь доктор внимательно посмотрел на меня.

– Вы что, можете ее отправить туда?

– Могу.

– Тогда поспешите. Самолет до Мюнхена летит от сюда четыре часа, плюс время на подготовку, итого... за шесть часов может быть она и не умрет.