Причина успеха
Шрифт:
О'Рурк хотел было закурить.
– Пожалуйста, не курите рядом со мной. Он отошел на пять шагов и зажег сигарету.
– О'Рурк объяснил тебе, почему мы нанимаем чернокожих?
– Не-а, – раздался его голос из темноты.
– Людям в деревне нужна работа.
– О, да ла-а-адно, – сказала Коринна. – Я уже выяснила, сколько вы им платите. Гроши. За рабский труд.
– Дело в том, что мы не можем платить больше стандартной зарплаты, иначе вся местная экономика полетит к чертям.
– Да ла-а-адно. Если не хотите подорвать местную экономику, сами вытирайте
– Глупо заставлять медсестер заниматься домашним хозяйством, когда у них в лагере дел по горло, а людям нужна работа.
– Да ла-а-адно. Можно подумать, так трудно ужин приготовить.
– Отлично. Может, приготовите нам завтра цыпленка? – предложил О'Рурк. – Только вам придется самой его убить. О'кей?
– Как вам должно быть известно, я вегетарианка, – прошипела Коринна.
– А вам никогда не приходило в голову, – мягко произнес О'Рурк, – заняться спасением тропических лесов? Так что, отвезти вас в деревню?
– Не говорите глупости, – отрезала она. – Я не могу жить в таких условиях, это же очевидно.
Мне казалось, я не выдержу, если перепалка продлится еще хоть минуту. Слишком уж он над ней издевался.
– Может, пойдем в столовую? – предложила я. – На ужин что-нибудь осталось?
– Я иду в постель, – сказала Коринна. – Судя по всему, спать придется с Кейт Форчун.
– Спокойной ночи, – произнес О'Рурк. – На завтрак вас не будить, так я понимаю?
– Зависит от того, кто принесет завтрак, – гортанным голосом произнесла она и недвусмысленно на него взглянула.
Я в недоумении уставилась на нее – она направлялась к хижине, покачивая бедрами. Никогда в жизни не видела, чтобы она к кому-нибудь приставала.
– Хмм, – пробормотал О'Рурк, когда она ушла. – Ты поговорила с Мухаммедом?
– Да. – Мне хотелось поговорить и с О'Рурком тоже, но внезапно меня охватило смущение.
– Устала, наверное, – сказал он. – Да.
– Тогда спокойной ночи. – Он засомневался на минутку. – Спокойной ночи. – И ушел в темноту – интересно куда, подумала я.
Все уже легли. Только Бетти в дальнем углу столовой щебетала с членами съемочной группы. На ней все еще была розовая пижама. На столе стояла бутылка джина. Лицо у Бетти приняло тот же оттенок, что и пижама; она размахивала руками еще сильнее, чем обычно. Джулиан нашел себе новую жертву для рассказов о Джейни – Шарон. Они склонились друг к другу над кухонным столом.
– Понимаете, я испугался, когда у Джейни появилась Ирония – наш ребенок. Не смог свыкнуться с мыслью, что у меня младенец, потому что в душе я сам еще ребенок.
– Понимаю, – кивнула Шарон.
– А, – Джулиан просиял, увидев меня. – Я как раз говорил Шарон, что почувствовал сегодня в деревне, когда меня окружили дети. Знаешь, сегодня я впервые ощутил, что кому-то нужен. Я нужен этим детям, – он посмотрел на меня счастливыми глазами. Очевидно, про доллары он уже забыл.
– Замечательно. Рагу еще осталось?
Я поужинала и стала искать сумку, но ее нигде не было. Ни в джипе, ни в столовой. Когда сильно устаешь, самая глупая мелочь начинает раздражать и прямо-таки доканывает тебя. Мне хотелось
– Привет, милая, – произнес он с сонной улыбкой.
– Что ты здесь делаешь? – прокричала я. Я чуть не плакала. Я так устала. Схватила полотенце, лежавшее на стуле, и швырнула ему. – Прикройся.
Он сел на кровати, обернул полотенце вокруг бедер и двинулся ко мне.
– Я подумал, что тебе захочется ласки. Разве нет?
– Мне хочется спать.
Он подвинулся совсем близко и навис надо мной, как башня, стоя спиной к свету. Лица его я не видела.
– Подумал, что ты напугана, – продолжал он. – Такое напряжение – готовить передачу, а ты совсем одна в глиняной хижине. Разве не хочешь, чтобы я полежал рядом с тобой?
– Нет. Нет. Я просто хочу побыть в тишине и покое.
– Но ты же совсем одна, а тут повсюду пауки, крысы, змеи. – Его голос слегка задрожал. – Я слышал барабаны и, кажется, гиену.
Внезапно я все поняла и попыталась сдержать улыбку.
– Ты боишься спать один?
– Нет, нет, что ты, – он ответил слишком быстро. – Мне просто... ну, мне просто...
Раздался грохот, и дверь из рифленого железа рухнула наземь.
– Она сказала “нет”. – В дверном проеме стоял О'Рурк. – Ты всё слышал. Она сказала “нет”.
О'Рурк тоже был голый, если не считать обернутого вокруг бедер полотенца. Я ожидала, что Оливер выйдет из себя и начнет орать на О'Рурка, но он лишь стоял посреди комнаты, сжавшись от страха.
– Что же вы за человек? – О'Рурк пораженно уставился на Оливера. – Ваше поведение непристойно.
Двое мужчин в полотенцах пожирали друг друга взглядами.
– Убирайтесь, – произнес О'Рурк.
Похоже, прогонять всех и отовсюду вошло у него в привычку.
Оливер взял свою одежду со столика и, придерживая полотенце, тихонько засеменил к двери, приговаривая:
– Теперь мне негде спать.
– Можете переночевать у меня в хижине, – сказал О'Рурк.
На следующее утро мы организовали обзорную экскурсию по лагерю, разделив нашу команду на группы. Члены съемочной группы остались в поселении устанавливать оборудование. Коринна тоже не поехала, заявив, что не желает глазеть на людей, словно на животных в зоопарке.
Облака развеялись, и стало жарко – даже для Сафилы. Я шла к больнице с Джулианом и Оливером. Все утро Оливер травмированно молчал. Он был бледен и вел себя странно, шарахаясь от беженцев. Поначалу я думала, что он впал в уныние после того, что случилось ночью. Но позже, понаблюдав за ним, я вспомнила, что, впервые столкнувшись со всем этим, вела себя так же. Как еще можно реагировать на вонь, лица, облепленные мухами, гноящиеся глаза, ампутированные конечности?