Причуда
Шрифт:
— Удушили веревкой. Майкл Уэйман присвистнул.
— Точно как по сценарию? Ну и ну, это наводит на размышления. — Он прошел к окну и резко повернулся. — Так мы все теперь под подозрением? Или тут замешан кто-то из местных парней?
— Да не похоже. Местные тут скорее всего ни при чем.
— Так же, как и я, инспектор, — сказал Майкл Уэйман. — Многие мои друзья называют меня сумасшедшим. В известном смысле они правы. Но уверяю вас: я не брожу по округе в поисках веснушчатых девчонок, чтобы потом их придушить.
— Вы
— Вполне невинное занятие, с юридической точки зрения, — сказал Майкл. — А вот с профессиональной… как архитектор… я совсем не уверен в этом. Окончательный результат, боюсь, будет являть собой нечто криминальное… для любого человека, обладающего вкусом! Впрочем, вам, инспектор, едва ли интересны подобные мелочи. А что же вас интересует?
— Мне бы хотелось знать, мистер Уэйман, где вы находились сегодня днем между четвертью пятого и, скажем, пятью?
— Как это вам удалось установить время? Медицинское освидетельствование?
— Не только, сэр. В шестнадцать пятнадцать девушку видели живой.
— Кто же ее видел? Или спрашивать не положено?
— Мисс Бруис. Миссис Стаббс попросила ее снести девушке поднос с пирожными и фруктовой водой.
— Наша Хэтти попросила? Никогда не поверю!
— Почему не поверите, мистер Уэйман?
— Это на нее не похоже. Чтобы она могла о ком-то вдруг побеспокоиться? Никогда. Все мысли нашей дорогой леди Стаббс сосредоточены исключительно на ее собственной персоне.
— Я жду ответа на свой вопрос, мистер Уэйман.
— Итак, где я был между четвертью пятого и пятью? Трудно так сразу сказать, инспектор. Я был здесь, поблизости, понимаете?
— Где это здесь?
— Ну, то тут, то там. Немного послонялся по лужайке, поглазел, как развлекаются местные жители, перекинулся парой слов с нашей трепетной кинозвездой. Потом, когда мне все до смерти надоело, прошел на теннисный корт и поразмышлял над некоторыми деталями будущего павильона. Мне также было интересно, сколько людям потребуется времени, чтобы узнать на фотографии часть теннисной сетки, которая была первым ключом в «Найди жертву».
— Кто-нибудь узнал ее?
— Ну, наверное. Но я, честно говоря, не обратил внимания, пришел ли кто на корт или нет. Понимаете, мне вдруг пришла в голову одна идея, благодаря которой мне наконец удастся соединить несоединимое — то есть то, что требует от меня сэр Джордж, и то, что хотел бы сделать я сам.
— А потом?
— Потом? Потом немного прогулялся и вернулся в дом. А прогулялся я к причалу, там поболтал со стариком Мерделлом. Ну а потом вернулся. Определить точно, где в какой момент я находился, не могу. Потому и сказал вам, что был здесь, поблизости. И это все, что могу вам сообщить.
— Хорошо, мистер Уэйман, — отрывисто произнес инспектор. — Надеюсь, мы сможем получить подтверждение ваших слов.
— Мерделл
— Я думаю, мы потом еще уточним, мистер Уэйман.
Возможно, было совсем не «значительно позднее», — Тон инспектора был по-прежнему любезным, но появившиеся в нем металлические нотки не остались незамеченными архитектором. Он сел на подлокотник кресла.
— Нет, все же непонятно, — сказал он. — И кому это понадобилось убивать девчонку?
— У вас, мистер Уэйман, нет никаких предположений?
— Так, с ходу, я бы назвал нашу плодовитую писательницу, нашу Королеву Риска! Вы видели эту ее римскую багряную тогу? Наверное, она спятила и решила, что настоящий труп будет куда эффектней поддельного. Ну как, а?
— Вы это серьезно, мистер Уэйман?
— Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову.
— И еще один вопрос… Мистер Уэйман, вы видели сегодня днем леди Стаббс?
— Разумеется. Разве можно было ее не заметить? Вырядилась как манекенщица от Жака Фатта или Кристиана Диора! [47]
— Когда вы видели ее в последний раз?
— В последний раз? Не знаю. Помню… как на нее все оборачивались на лужайке… около половины четвертого или без четверти четыре…
— А после, после вы ее видели?
— Нет. А что?
— Спрашиваю, потому что после четырех часов ее никто, кажется, не видел. Леди Стаббс исчезла.
— Исчезла? Наша Хэтти?
47
Фатт Жак, Диор Кристиан — знаменитые французские художники-модельеры.
— Вас это удивляет, мистер Уэйман?
— И даже очень… Интересно, что она задумала?
— Вы хорошо знаете леди Стаббс, мистер Уэйман?
— Я вообще не знал ее до приезда сюда, а приехал я сюда четыре или пять дней назад.
— И уже успели составить о ней какое-то мнение?
— По-моему, она совсем не такая уж наивная простушка, — сухо сказал Майкл Уэйман. — Весьма эффектная молодая женщина и умеет извлекать из этого пользу.
— Но живостью ума явно не отличается? Вы согласны?
— Это зависит от того, что вы подразумеваете под словом «ум», — сказал Майкл Уэйман. — Она, безусловно, далеко не интеллектуалка, но если вы думаете, что у нее плохо с мозгами, то ошибаетесь. Я бы сказал, — с горечью добавил он, — она даже очень себе на уме. Я других таких не знаю.
Инспектор поднял брови.
— Я слышал о ней совсем обратное.
— Ей почему-то нравится притворяться дурочкой, не знаю зачем. Но, поверьте, она особа весьма сообразительная.
Инспектор довольно долго молча на него смотрел, потом спросил: