Приди, весна
Шрифт:
– У меня здесь письмо, в котором она пишет, что согласна выйти за меня замуж. Я оплатил ее проезд в первом классе, – добавил он, – и она написала, что приедет этим поездом. Я поехал в Шайенн встретить ее, но там мне сказали, что поезд застрял здесь, и я поехал прямо сюда, чтобы забрать ее прежде, чем начнется буран.
Казалось, с каждым его словом люди подходили на шаг ближе к нему. Мужчины смотрели на него настороженно, а женщины с благоговением. Некоторые даже прослезились, услышав, что он, как настоящий рыцарь, разыскал остановившийся поезд, чтобы снежный буран не разлучил его с невестой.
– Ее зовут Алиса
Дородный проводник улыбнулся и расправил плечи.
– Я не из тех, кто стоит на пути стрел Купидона, – объявил он. – Сюда, пожалуйста. – Величественным взмахом руки он указал Баку на вагон первого класса. – Полагаю, ваша белокурая дама ждет вас там.
Алиса не стала слушать дальше. Она с первого взгляда на Бака Скотта поняла, что скорее научится летать, чем выйдет замуж за этого плохо одетого жителя гор с буйной шевелюрой. Возблагодарив судьбу за то, что описала себя Баку как привлекательную блондинку с великолепной фигурой, она быстро пошла по проходу, на ходу незаметно доставая из кармана его письмо. Проходя мимо молодой блондинки, Алиса украдкой обронила письмо на сиденье рядом с ее саквояжем.
Прежде чем проводник успел ввести Бака Скотта внутрь, Алиса уже скрылась в соседнем вагоне.
«3 февраля 1892 года. Поломка поезда в пути – событие не слишком приятное, но все же это какое никакое приключение в этом ничем не примечательном путешествии на запад. Незапланированная остановка позволила мне немного погулять. Вид вокруг такой, что дух захватывает. Небо кажется бескрайним. Ветер становится более холодным, и в нем будто слышится чей-то жалобный стон. Но солнце светит ярко, и под его лучами вся покрытая снегом равнина искрится. Не могу дождаться, когда же мы прибудем в Ша…»
Шум в дверях вагона заставил Аннику прерваться и поднять голову. По проходу к ней шел проводник с широкой улыбкой на лице. У него был вид человека, которому не терпится крикнуть «Сюрприз!». За проводником шел здоровый мужчина, которого Анника до этого среди пассажиров вагона не видела. Проводник загораживал собой незнакомца, но Аннике все же были видны его голова и плечи. По всему своему облику – от буйной шевелюры до одежды из оленьих шкур – мужчина был типичным представителем Дикого Запада, как их описывали в журналах, которые читала Анника. Он был даже выше Кейса, хотя до сих пор Аннике почти не приходилось встречать таких мужчин. Она смотрела на незнакомца с нескрываемым любопытством.
За ними цепочкой тянулись пассажиры. Некоторые наиболее смелые даже проскользнули мимо проводника и заняли места, на которых сидели раньше. Никто не говорил ни слова. В вагоне воцарилась атмосфера напряженного ожидания. Анника с удивлением спросила себя, что же происходит, но вслух ничего не сказала.
Проводник остановился рядом с ее местом и пропустил незнакомца вперед.
– Вот она, – проговорил он, – ваша блондинка из Бостона. Живая и невредимая.
Анника моргнула, посмотрела на проводника, потом на незнакомого великана и спросила:
– Что?
– Ваш жених узнал, что поезд опаздывает, и приехал сюда за вами, мисс.
– Мой кто?
– Жених, – проводник покивал головой.
Мужчина прошел вперед, насколько позволял узкий проход.
– Я Бак Скотт; мэм. – Он улыбнулся и снял шляпу, затем
Анника настороженно посмотрела на него, хотя эта путаница не слишком ее обеспокоила. Он, судя по всему, нервничал. Если он чуть крепче сожмет в своих больших руках шляпу, подумала Анника, та просто рассыплется.
Она открыла было рот, собираясь заговорить, снова закрыла и покачала головой. Наконец обратилась к проводнику:
– Я не знаю, о чем вы оба говорите.
– Это я, мэм, Бак Скотт. Человек, пославший вам деньги на проезд. – Мужчина сунул руку в карман куртки, вытащил смятый конверт и поднес его к лицу Анники. – Вот письмо, которое вы мне написали, мисс Соумс. Вы обещали выйти за меня замуж.
– Это так, мисс Соумс, – добавил проводник.
Анника опустила глаза, медленно и тщательно вытерла ручку, закрыла бутылочку с чернилами и убрала их вместе с дневником в ящик для письменных принадлежностей. Затем закрыла крышку ящика и поставила его рядом с собой на сиденье. Расправила юбку и плотнее запахнула накидку. Затем величественно, как королева, встала и сказала, обращаясь к ненормальному, судя по всему, мужчине, назвавшемуся Баком Скоттом:
– Я не Алиса Соумс, и я понятия не имею, кто вы, сэр.
По вагону пробежал шепот. Проводник нахмурился.
– Вы уверены, мисс?
– Что значит, уверена ли я? Конечно, я уверена. Я никогда в жизни не видела этого человека, и меня зовут не Алиса Соумс.
Проводник выглядел смущенным.
Бак Скотт разозлился. Протянув руку, он поднял конверт, лежавший на сиденье рядом с саквояжем Анники.
– Тогда что это такое?
– Откуда мне знать? – ответила девушка.
– Это мое письмо, адресованное вам, и оно почему-то лежит рядом с вашим саквояжем.
Приглушенный шепот других пассажиров перешел в возбужденное бормотание. Анника старалась не обращать на них внимание, сконцентрировавшись на том, что говорил ей мужчина.
– Если я правильно вас поняла, вы утверждаете, что написали мне это письмо, что меня зовут Алиса Соумс и вы питаете иллюзию, что я выйду за вас замуж.
– Да, так. Только это не иллюзия.
Анника еще с минуту смотрела на мужчину, потом расхохоталась.
Бак сжал руку в кулак, зажав в ней письмо. Проводник покраснел как свекла. Все вокруг замолчали.
Обратив внимание на это мертвое молчание, Анника прекратила смеяться. Вытерев выступившие на глазах слезы, она улыбнулась двум мужчинам.
– Очень забавно, джентльмены. Надо поскорее написать об этом домой.
Проводник повернулся к Баку. Тот кивнул на дверь.
– Оставьте нас. Проводник отошел.
Бак присел на корточки в проходе напротив блондинки. Сердце у него стучало так громко, словно это бежало стадо бизонов. Женщина была намного прекраснее, чем он когда-либо надеялся. Глаза у нее были круглые, как полная луна, и синие, как самое чистое горное озеро, какое ему когда-либо доводилось видеть. Золотые, как лютик, волосы, густые и волнистые, вызвали у него желание потрогать их. Но, несмотря на все свое изящество, она не производила впечатления тепличного цветка. Кожа у нее была золотистой, как мед из клевера. Углы глаз, обрамленных густыми черными ресницами, были слегка приподняты. Высокие скулы придавали ей экзотический и вместе с тем аристократический вид.