Приехали

Лейкин Николай Александрович

— Съ какой-же стати теб лбомъ-то стукаться? — понизила голосъ Марья Павловна. — Ты тамъ и ходить не будешь. У скошеннаго потолка мы твою кровать поставимъ.

— Здравствуйте! Еще того лучше! А вскочу я спросонья, да теменемъ въ потолокъ?… Воля ваша, а я не могу, увольте меня. Да у меня и мсто есть въ Озерки. Тамъ все-таки у меня мой сродственникъ въ конюхахъ живетъ.

— Ну, не твою кровать къ скошенному потолку поставимъ, такъ кровать ребенка, — сказалъ баринъ. — А ты свою кровать у другой стны поставишь.

— Я не понимаю, отчего

вы не хотите эту комнату Анютк отдать.

— Понимаешь, Анютк нужна комната для глаженья блья. А какъ она изъ мезонина внизъ въ кухню съ утюгами будетъ бгать? Нельзя, душенька, Аннушк безъ комнаты быть, — отнесся Михаилъ Ивановичъ къ жен. — Посуди сама, вдь мн лтомъ каждый день чистая глаженая сорочка нужна. Лтомъ я потю, зжу на службу и все такъ пылится на мн.

— Баринъ, а баринъ! Не уговаривайте ихъ насчетъ комнаты, а лучше мн разсчетъ и паспортъ пожалуйте. Право, такъ лучше будетъ. Полковница одна какъ звала меня къ себ въ Павловскъ на дачу! Вотъ туда и поду. Тамъ не захолустье, тамъ жить отлично.

Услыша категорическій отказъ горничной отъ мста и рискуя остаться безъ прислуги сейчасъ-же при перезд, когда столько уборки бываетъ въ дом, Марья Павловна сдалась.

— Да пускай занимаетъ комнату около твоего кабинета. Но я не знаю, куда мы нашего Петю днемъ? — спросила она. — Вдь и его гд-нибудь положить надо.

— А Петю съ нянькой въ комнату положимъ.

— Какъ? Еще третьяго въ этотъ проклятый гробъ? — завопила нянька. — Разсчетъ, сударныя, пожалуйте.

— Да не въ гробъ, не въ гробъ, — махнулъ ей рукой Михаилъ Ивановичъ. — Знаешь, Марья Павловна, что я придумалъ? — обратился онъ къ жен. — Дйствительно, дтямъ нужно больше воздуху. Поэтому мы отдадимъ подъ дтскую ту большую комнату, которую назначили себ подъ спальню.

— А сами ляжемъ подъ скошенный потолокъ? Покорнйше благодарю.

— Да не сами, не сами. А ляжешь только ты одна и будешь спать у высокой стны. Я-же переберусь съ своей кроватью къ себ въ кабинетъ.

— Бокъ-съ-бокъ съ Анюткой?! — вырвалось у Марьи Павловны.

— Тс… Что за глупыя подозрнія! — остановилъ ее Михаилъ Ивановичъ. — Надо не уважать себя, чтобы такія мысли…

— Однако, не могу-же я допустить…

— Оставь, пожалуйста. Сама-же ты еще недавно высказала желаніе имть у себя отдльную спальную. Сама-же ты говорила, что я своимъ храпніемъ бужу тебя. А тутъ ты будешь одна въ комнат. Для одной эта комната прелестна.

Марья Павловна задумалась.

— «Не уважать себя»… Много вы-то себя уважаете! — проговорила она.

— Полно. Брось… Я куплю теб хорошенькаго кретона на окно и на пологъ, — продолжалъ Михаилъ Ивановичъ. — Къ высокой стн ты поставишь свою задрапированную кроватку, а къ низкой стн диванчикъ и столикъ, и выйдетъ у тебя прелестный будуарчикъ. Воздухъ… Такъ вдь тамъ широкое венеціанское окно… Лтомъ можно отлично окно отворять. Даже на ночь отворять.

— Мастеръ ты зубы-то заговаривать! — улыбнулась жена.

— Къ кровати твоей новый коврикъ куплю,

а нашъ старый къ своей кровати въ кабинетъ возьму…. Да и лучше такъ… Ты, нянька, дти — будете наверху, а я внизу.

— Да вдь, и Анютка внизу… — замтила супруга.

— Какъ теб не стыдно! Ну, такъ вотъ… Хозяйка бъ одномъ этаж, хозяинъ въ другомъ… Порядка больше. Я внизу присмотрю, чтобы вс окна на ночь были заперты, вы вверху… Согласна?

— Какъ хочешь….- выговорила супруга и сдлала гримасу.

— Ну, такъ я скажу прислуг, чтобы она оставалась. Эй, вы! Аннушка! Нянька! Всмъ будутъ хорошія комнаты. Оставайтесь! — крикнулъ Михаилъ Ивановичъ прислуг.

III

Только что уставили въ дач привезенную мебель и Михаилъ Ивановичъ и Марья Павловна съ чадами услись на поломанныхъ при перезд стульяхъ за столъ пость наскоро сваренныхъ кухаркой супу и манной каши на молок, какъ вошелъ дачный дворникъ въ розовой ситцевой рубах и жилетк безъ пуговицъ, съ разодранной вдоль спиной.

— Хлбъ да соль вашей милости… — поклонился онъ, перебирая въ рукахъ замасленный картузъ.

— Кто ты такой? Что теб? — спросилъ Михаилъ Ивановичъ, такъ какъ ни разу еще не видлъ его.

— Здшній дворникъ это, — сказала Марья Павловна, нанимавшая дачу и нсколько разъ передъ перездомъ здившая въ нее для передачи распоряженій своихъ дворнику.

— Здшніе дворники мы… — въ свою очередь отрекомендовался дворникъ. — Съ новосельемъ поздравляемъ вашу милость.

— Спасибо, голубчикъ. Только, что-же ты это лзешь во время обда!

Дворникъ переминался съ ноги на ногу.

— За обдомъ-то застать лучше. А то потомъ, можетъ статься, уйдете куда-нибудь… А тамъ и забудется. Теперича такъ какъ, значитъ, мы помогали ломовикамъ насчетъ мебели… — началъ онъ.

— Ломать помогали? — перебилъ его Михаилъ Ивановичъ и улыбнулся.

— Надо ему дать на чай — вотъ онъ зачмъ пришелъ, — сказала Марья Павловна, ползла въ кошелекъ, вынула оттуда двугривенный и подала ему, проговоривъ:- вотъ теб…

Дворникъ вертлъ въ рукахъ двугривенный и смотрлъ на него.

— Мастеровые люди живали у насъ, и т меньше полтинника-то съ новоселья не давали дворнику, — произнесъ онъ.

— Да ты, милый, прежде заслужи, тогда и больше получишь.

— То тогда… Мы это понимаемъ. А это съ новоселья должно быть отъ вашей милости положеніе. Это новосельныя…

— Возьми еще двугривенный и провались, — сказалъ ему Михаилъ Ивановичъ, подавая вторую монету.

— Благодаримъ покорно… — поклонился дворникъ и спросилъ:- А за доску, что я изъ забора для вашей чести вытащилъ, такъ госпожа кухарочка отдастъ?

— Какую доску? Про какую доску онъ говоритъ? — задалъ жен вопросъ Михаилъ Ивановичъ.

— А подъ плиту, чтобы вотъ для вашей чести обдъ состряпать, — пояснилъ дворникъ.

— Ахъ, да, да… — спохватилась Марья Павловна. — Вдь кухарка пріхала сюда безъ полна дровъ. Ну, вотъ теб пятіалтынный за доску. Возьми…