Приглашение в Ад
Шрифт:
Броневик послушно крутанулся на месте. Распахнув люк, Артур высунул голову. Метрах в ста от них суетились люди, пытающиеся развернуть тяжелые, врытые в землю орудия. В воздухе пели пули, но они беспокоили солдата в меньшей степени. Вытащив наружу пэтчер, Артур кое-как утвердил его на броне, короткими очередями заставил орудийную обслугу разбежаться. О том, чтобы прицельно стрелять с броневика, нечего было и думать, но сейчас задача была максимально простой: выйти из-под обстрела, а попутно наделать как можно больше шума. Может, хоть тогда Кит заинтересуется, что это за бравые ребята с флагом из простыни раскатывают по его территориям.
– Только не в Кита! – пошутил Вадим. Он тоже понял замысел друга. – Держись крепче! Сейчас начнется свистопляска!..
Они с хрустом вломились в камыши, днище бронемашины стальным утюгом пошло разглаживать кочки. Вцепившись в обшитые кожей поручни, Артур подтянулся к раненному Панчуге, коленями попытался удержать механика от резких сотрясений. Вадим рвал рычаги, бросая машину из стороны в сторону. Броневик забирался в камышовое царство глубже и глубже…
Перевязка не помогла, Панча умер у них на руках. Маленький осколок, влетевший в щель триплекса, пробил его горло, порвав сосуды и, может быть, даже задев позвонки. Впрочем, диагностика запоздала. Панча умер, и в этом заключалась главная удручающая истина. Первая смерть в первой их экспедиции. И то, что бронемашина окончательно завязла, погрузившись в болотную жижу намного выше ступиц, их уже не слишком волновало. Свое дело она, как и механик, выполнила. Худо-бедно, но их доставили в конечный пункт прибытия, дальнейшее зависело уже от них самих.
– Эх, Панча-Панча! – Дымов колотнул кулаком по броне. – Что скажу Саньке, прямо не знаю. Они ведь друзьями были. Цапались вечно, но дружили…
Егора завернули в простыню – ту самую, которая еще совсем недавно заменяла им белый флаг. Выбрав бочажину поглубже, тело механика с двумя привязанными к груди снарядными кассетами погрузили в воду. Пару минут постояли рядом, взирая на гроздья пузырьков, взбегающих на поверхность. Вдали еще продолжалась пальба, но кто в кого стреляет, было совершенно неясно. Ясно было другое: болото отчетливо просматривалось с Горки, и если у людей Кита имелись рации (а они у жителей здешних мест имелись наверняка), руководимые наблюдателями сверху, стрелки лесного братства рано или поздно должны были выйти на оставшийся в живых экипаж броневика. Дальнейшее развитие событий представлялось абсолютно непредсказуемым. Можно было попытаться еще раз вступить в переговоры с бандитами, а можно было засесть в бронемашине и отбиваться до последнего. Оставался и такой вариант, как, расплевавшись со всем, затеряться в густых камышах и, дождавшись ночи, тронуться обратно.
– Похоже, амба, а? – Артур деловито снаряжал магазин пэтчера. – Шороху наделали такого, что отсюда нас уже навряд ли выпустят. Выбор небогат: либо примут нас в плен, либо грохнут.
– А я о другом жалею… – Вадим вздохнул. – В городе надо было как следует пошукать – взять пару-тройку людей Кита и действовать уже через них. Или по рации с ним связаться. Слушает же он эфир!
– Ну, во-первых, может, и не слушает. Что сейчас слушать? Шорох космоса? Пустоту? А во-вторых, мы ведь обсуждали эту возможность. Слушает он или нет, мы не знаем, а вот что в Бункере следят за радиожизнью – это точно. И служба там аналитическая поставлена неплохо. Шифровщики, дешифровщики… Раскусили
– Ладно, это я так – бурчу. – Вадим бросил пасмурный взор на водное оконце, поглотившее тело Панчи, сумрачно прислушался. – Кажется, пора сваливать. Минут через десять загонщики будут тут.
– Ага! Или камыш подожгут, паскуды…
– В общем, менять надо дислокацию.
– Машину, выходит, бросаем? – Артур с сожалением погладил теплую броню.
– Придется, – в отличие от Артура, Вадим старался не глядеть на броневик. Все эти узоры и рожицы, выведенные рукой Панчи и Саньки были ему до боли знакомы. Не хотелось ему сейчас на них глядеть. Знал, что кольнет и заноет.
– Может, когда еще и вернемся.
– Кто знает…
Забрав с собой только продукты с боеприпасами, они углубились в камышовый лес. Прыгать с кочки на кочку не пришлось. Узкие, едва приметные, тропки отыскались и здесь. А вскоре не без некоторого удивления они наткнулись на ржавую узкоколейку.
– Забавно! – Артур ковырнул шпалы сапогом. Дерево было настолько трухлявое, что крошилось от малейших прикосновений. – Это когда же тут ездили, интересно?
– Было, видать, времечко… А ты заметил, какой тут камыш? Метра три в высоту.
– Сейчас все кругом такое.
– Гляди-ка! Сваи…
Впереди действительно возвышались вбитые в болотную жижу бетонные сваи. Когда-то в этих местах, вероятно, замышлялось большое строительство. Увы, от задумок остались одни воспоминания. Да еще остатки фундамента. Болото приютило несостоявшуюся стройку среди лягушек, зарослей и собственного утробного урчания. Под ногами хлюпала вода, приходилось смотреть в оба, чтобы не угодить на скрытую под легким слоем травы глубину. От идеи двигаться по узкоколейке они тоже отказались. Легко было догадаться, что этой же дорогой не преминут воспользоваться бандиты. Стрельба за спиной прекратилась, но погоня, разумеется, не прерывалась ни на минуту. Повисшая в воздухе тишина навевала самые неуместные мысли – например, о красоте обступившего их пространства, о странном симбиозе ушедшей в небытие цивилизации и взявшей свое природы. Здесь, на болоте, и солнце грело даже иначе, чем в городе, – теплее, мягче, ласковее, золотистым цветом камыша сообщая окружающему свое собственное автономное свечение.
– Совсем как в бархатный сезон, – Артур осторожно раздвигал упругие стебли.
– Да уж, выбрал себе Кит местечко.
– Опаньки!..
Они остановились на берегу озера. Картинка была поистине идиллической. В воздухе, охотясь за мошкарой, носились фиолетово-яркие стрекозы, царило полное безветрие. В крохотном, окруженном плотной стеной камыша озере плавала утиный выводок, а на треснувшей шпале, сбегающей в воду, словно небольшой деревянный пирс, сидела довольно крупная ондатра и, не обращая на людей внимания, сосредоточенно умывалась.
– Вот ведь штука какая! Совсем непуганные! – удивился Вадим.
– Пожалуй, в таком месте я бы согласился провести остаток своих дней.
– Может, и проведешь.
– Нет, в самом деле! Если уж селиться, то только в подобных уголках. Чтобы пруд, чтобы живность… И солнце, конечно. Не жаркое и не блеклое, а именно такое… Ты заметил? В городе солнца давно не видать. А здесь нет-нет, да и выглянет.
– Может, эти болотца у Кита вроде заповедника? Должен же он куда-то ходить отдыхать душой?