Приглашение
Шрифт:
Джеки уставилась, в остолбенении открыв рот, на людей, стоявших в дверях ее дома — пятерых мужчин и двух женщин. Их лица были оживлены и счастливы, но выражения их лиц не соответствовали тому, что делалось внутри у нее.
— Джеки, ты ведь нас не ждала, так?
— Нет, — ответила она вежливо, но сердце у нее ушло в пятки. Вчера она тут возилась с Терри, и за все прошедшие часы не переступала порога дома, опасаясь разговоров жителей Чендлера о ней и Вильяме.
Сейчас у дверей толпилось семеро старых
Когда она смотрела на них, смеясь, принимая бутылки вина и желая приостановить праздничное бдение, она сознала, как сильно изменилась, живя в Чендлере. В Чендлере, если вас увидели в веселом настроении в три часа дня, на следующий вызывали — обычно в шесть часов пополудни — чтобы спросить, что такое с вами случилось.
— Входите, — сказала она, улыбаясь, распахивая дверь пошире. Когда все вошли, она пошла в кухню, зная, что они голодны, и что позднее по крайней мере двоим из них потребуются деньги.
— Джеки, иди сюда и расскажи, что ты делала последние два года. Мы видели сарай, полный новых самолетов. Откуда их пригнали?
При этих словах у Джеки похолодели руки, хотя она резала четвертый сэндвич. Так вот почему они здесь: они каким-то образом услышали о ее новом бизнесе и хотят войти в дело.
Внезапно ей сильно захотелось, что здесь был Вильям. Он бы вежливо, но твердо дал понять этим людям, что они нанимают только надежных, а не вышедших в тираж, чьи лучшие годы прошли и ушли.
При этой мысли она встряхнула головой, чтобы ее прояснить. Она вышла в тираж. Это ее люди, ее ровесники.
— Помогите мне! — крикнула она, входя с подносом, на котором горой возвышались сэндвичи и маринованные овощи, в столовую, где стол уже был завален пивными и винными бутылками. Один из мужчин был обвешан чемоданами.
— Надеемся, ты не возражаешь против небольшой компании на несколько дней, Джеки? — сказал один из мужчин. — Мы считали — ты не будешь против, раз вся гостиница в твоем распоряжении. Тебе, должно быть одиноко сейчас, и маленькая компания будет кстати.
— Нет, конечно, нет. Без сомнения, — ответила она, стараясь пошире улыбаться, и вернулась в те времена, когда жила с Чарли. Он был чрезвычайно щедрым человеком: все, что принадлежало ему, было точно так же в распоряжении любого. Щедрым считали Чарли, но это Джеки должна была покупать еду, готовить и стирать для всех.
Сейчас они все были здесь, желая работы и еды, и свободного поселения. Как же было ей решиться отказать им, отобрав у них последнее?
— Привет.
Она взглянула: это был Вильям, такой сильный, высокий и чистый. Солнечный свет позади головы делал его похожим на ангела-хранителя.
Опрокинув три пустые бутылки, Джеки бросилась к нему, он раскинул руки ей навстречу,
— Эй, Джеки, собираешься нас познакомить?
Джеки представила Вильяма гостям. В комнате было шесть человек, кроме одного, старейшего друга Чарли, который на какое-то время вышел. С энтузиазмом они сказали Вильяму «привет» и предложили присоединиться к ним.
Впервые Джеки представила Вильяма как «своего» мужчину и, затаив дыхание, ждала их реакции. Насколько она могла осознать, в их реакции не было ничего необычного. За несколько минут они поведали Вильяму об их подвигах на аэропланах, а Вильям рассказывал им о приятных гостиницах в городе, где они могут остановиться. Джеки должна была скрывать свой смех. Теперь она могла расслабиться: Вильям был здесь, чтобы о ней заботиться. Он не позволит этим людям занять дом и не даст им работу до тех пор, пока они не пройдут оценку квалификации.
Спустя пять минут друг Чарли — Арнольд — вернулся в комнату.
Глэйдис, сделавшись очень дружественной с Вильямом и прижимая его руку к своей груди, сказала:
— А вот это принадлежит Джеки.
Арнольд засмеялся и протянул руку.
— А я не знал, что у Джеки с Чарли были дети, — сказал он.
В комнате воцарилась тишина. Только Вильям, казалось, был спокоен, потому что пожал руку Арнольду.
— Я надеюсь уговорить Джеки выйти за меня замуж, — сказал он ровно, по-видимому, желая своими словами перевернуть смысл сказанного раньше.
Что до Джеки, то она желала бы, чтобы провалился пол, и она бы провалилась под землю и никогда бы снова не появилась. Повернувшись на пятках, она резко вышла из комнаты, не обращая внимания на извинения Арнольда, звучавшие позади нее, и на просьбы группы вернуться.
Через минуту она почувствовала руку Вильяма на своем плече. Он пытался остановить ее, но она решила пойти в самолет, потому что это было единственное место, где она чувствовала себя в безопасности.
— Джеки, — сказал ей Вильям, — мужчина наполовину пьян и не рассуждает. Я сомневаюсь, что он может разглядеть прыщ на кончике носа.
— Он смог увидеть то, что и любой может разглядеть.
Вильям схватил ее за плечи.
— Джеки, я люблю тебя. Я люблю тебя. Мне все равно, сколько тебе лет, какая у тебя раса, толстая ты или худая. Я люблю то, что внутри тебя. — Когда она не ответила, он убрал руки с ее плеч. — Но это тебе решать, — сказал он, и его голос прозвучал холодно. — Решать должна ты.
Она отошла от него, прошла к самолету, и уже через несколько минут она была в воздухе, в своей стихии.