Приговор
Шрифт:
– Ты мог бы поучаствовать в деле поактивнее, – сказал Покровитель Ксорфол, носящий черную кольчугу жреца. – Если бы ты уничтожил прихвостней Архимага…
– Бунт, который мы финансируем, все равно был бы подавлен, а я бы лишь заставил их раньше времени насторожиться, – перебил Нимор. – Помни, Покровитель Ксорфол, этот бунт должен был стать чем-то большим, нежели слабой, легко отражаемой угрозой, с помощью которой мы смогли бы оценить истинную силу правящих матерей Мензоберранзана. Следующий удар сокрушит их защиту и глубоко вонзится в тело. – Он решил сменить тему и заставить оправдываться кого-нибудь другого: – Поскольку я прибыл последним, то не знаю,
Жестокие лица скривились в холодных усмешках. Нимор прищурился. Нечасто случались события, от которых получали удовольствие все Покровители-Отцы разом. Сам Старейшина Мауззкил сообщил ему новости.
– В Эриндлине все идет во многом так, как мы ожидали, – Покровитель-Отец Томфаэль принес вести, неотличимые от твоих, но Чед Насад… Из Чед Насада Покровитель-Отец Заммзит вернулся с триумфом.
– Во-от как? – протянул Нимор, впечатленный против воли.
Он подавил жаркую вспышку зависти и обернулся к Заммзиту, темному эльфу непримечательной наружности, подходящей скромному оружейнику или кузнецу, простому ремесленнику, лишь чуть выше раба. Заммзит сложил руки на груди и склонил голову, подтверждая слова Старейшины Мауззкила.
– Что случилось? – спросил Нимор. – Чед Насад не должен был пасть так легко.
– Вышло так, Священный Клинок, что бомбы с каменным огнем, предоставленные нам твоими союзниками-дергарами, потрясающе подействовали на известняк, на котором был выстроен Чед Насад, – пояснил Заммзит с явно притворной скромностью. – Как пламя пожирает паутину, так и каменный огонь поглотил само основание города. Когда их замки и дворцы полетели на дно пещеры, словно пылающие клочки бумаги, обитатели Чед Насада совершенно не смогли организовать никакой реальной обороны. В огне не уцелел ни один хоть сколько-нибудь значимый из их опорных пунктов, и мало кто из солдат спасся от пожара, чтобы защищать всю пещеру.
– Что осталось от города?
– Боюсь, что очень мало. Несколько изолированных районов и отдаленные сооружения в смежных пещерах избежали огня. Что до жителей, я бы сказал, что половина погибла во время обрушения и приблизительно треть скрылась в дальних туннелях, где они, без сомнения, так или иначе долго не протянут. Большинство из оставшихся принадлежат к тем младшим Домам, что союзничали с нами, или же к тем, кто быстро оценил новый порядок в городе.
Нимор погладил себя по подбородку.
– То есть из населения в двадцать тысяч осталось лишь три?
– Немного меньше, после того как рабы разбежались из города, – ответил Заммзит, позволив себе жестокую усмешку. – Из обожательниц пауков не осталось никого.
– Вероятно, какое-то количество жриц Ллос убежали с теми, кто скрылся в Подземье, – задумчиво произнес Нимор. – Не все из них погибнут в туннелях. И все же это великая новость, Покровитель-Отец. Мы освободили свой первый город из-под влияния Ллос. За ним наверняка последуют другие.
Покровитель-Отец Ксорфол, жрец в доспехах, несогласно фыркнул.
– Какой смысл выгонять из города сторонников Ллос, если для этого нужно уничтожить город? – спросил он. – Теперь мы можем править Чед Насадом, но все, что нам досталось, – дымящаяся пропасть и горстка лишенных жилья негодяев.
Мауззкил пошевелился и резко бросил:
– Это не имеет значения, Ксорфол. Мы уже говорили прежде о цене наших усилий. Десятилетия, даже века страданий – ничто, если мы достигнем наших целей. Наш хозяин терпелив. – Почтенный Старейшина хищно усмехнулся. – За два недолгих месяца мы добились того,
Сдержанные темные эльфы согласно закивали. Мауззкил повернулся к Нимору:
– Нимор, мой Священный Клинок, Мензоберранзан вопиет об искупительном пламени, которое очистило Чед Насад. Не обмани его ожиданий.
– Досточтимый Старейшина, заверяю вас, что не обману их, – отозвался Нимор. – Я уже подготовил следующий ход. Я достиг взаимопонимания с одним из великих Домов. Они поддержат нас, но требуют доказать наши решимость и умение. Я вполне уверен, что сумею угодить им. Через считанные дни один Дом Мензоберранзана лишится Верховной Матери, а другой угодит в наши сети.
Мауззкил улыбнулся с холодным одобрением и изрек:
– Тогда желаю тебе удачной охоты, Священный Клинок.
Нимор поклонился и шагнул прочь из круга. Он слышал, как позади расходятся Покровители-Отцы, возвращаясь в свои тайные Дома в городах, разбросанных на тысячи миль по Подземью. Заговорщики Жазред Чольссин имелись, по меньшей мере, в одном из младших Домов в большинстве городов дроу. Каждый Покровитель-Отец обладал абсолютной властью над тайной организацией фанатиков, объединенных общими верой и полом, скрепленных поколениями, веками и чудовищной ненавистью одних дроу к другим. Вопиющим исключением являлся Мензоберранзан. Там старая Мать Бэнр, которая столь долго единолично правила городом, никогда не позволяла утвердиться в нем Дому убийц. В то время как восемь Покровителей-Отцов возвращались в города, где в их распоряжении было множество верных им убийц и жрецов богов, ненавидящих Ллос, Нимор Имфраэззл в одиночестве направлялся в Мензоберранзан воплощать в действие план по уничтожению города.
Восход солнца был величествен и ужасен. За час, а может, и больше, до рассвета начало светать, звезды стали меркнуть на небе, украсившемся розовыми мазками, и удары ледяного ветра пустыни стихли до легких порывов. Халисстра ожидала рассвета на осыпающейся, полузанесенной песком стене. Задолго до того, как солнце выкатилось из-за горизонта, она разглядела темные зубчатые горы, которые могли быть в десяти милях от нее, а может, и в сотне, и ее поразило, как далеко она видит. Когда солнце, наконец, взошло, словно жидкое золото фонтаном хлынуло на бесплодный пейзаж, в одно мгновение полностью ослепив Халисстру. Она задохнулась и прижата ладони к глазам, болевшим от этой единственной мимолетной вспышки так, словно кто-то вонзал белые кинжалы ей в голову.
– Это было неблагоразумно, госпожа, – прошелестела совсем рядом Данифай. – Наши глаза не созданы способными видеть подобное. Вы могли причинить себе вред… а без милости Ллос исцелить такое может оказаться сложно.
– Я хотела увидеть рассвет, – сказала Халисстра.
Она отвернулась от дневного света и прикрыла глаза, потом легко спрыгнула на песок, в тень огромной стены. В тени она могла терпеть блеск солнца, но каким же он станет к полудню? Смогут ли они вообще видеть, или все совершенно ослепнут?