Приговоренный к власти
Шрифт:
— Это действительно серьезно, Саня?
— Серьезней некуда. Лови миг удачи. Ты ее давно ждал.
— Да не ждал я ничего! — слегка осерчал Лешка.
— Это тебе так кажется. Или не понимаешь, что подсознательно, неосознанно ты все время ждал поворота колеса фортуны, чтобы все поставить на кон и выиграть. Или проиграть на этот раз вчистую.
— Ты думаешь…
— Я не думаю, я знаю. Без стрельбы и кровавой мясорубки такие дела в России не обходятся… А ты все-таки прошел воинскую службу, кое-какой опыт афганской войны имеешь… М-м… Ты можешь отыскать
— Так ты, значит, обо мне полагаешь? — слегка обиделся Лешка.
— М-м… Извини. С троглодитами коммунистической идеи тебе не по пути, даже твоей полной идеологической беспринципности. Так что вылетай в Крым, спасай Горбачева… Но все-таки…
Журавлев замолчал, и через полминуты Лешка не удержался:
— Так что?
— Все-таки пойми, что никакой успех, никакая победа и слава не будут для тебя ничего значить, если схлопочешь пулю между глаз.
— В Джалалабаде повезло.
— Да. Однако ты не получил за свои подвиги лаврового венка… М-м… Играй по-крупному. Я принесу красивый венок на твою могилу… Во всяком случае, запиши мой телефон и звони каждые два часа. Я все-таки владею информацией и вижу больше. Может быть, откорректирую огонь твоей батареи.
— Я поеду на Манеж…
— Оставь Манежную площадь идеалисту Латынину. Двигай к Белому дому. Рвущиеся к власти сцепятся в кровавой схватке там. А ты… М-м… Не лезь в первую линию атакующей фаланги. Помни, что истинные победители, которые при жизни получают лавры, стоят в сторонке, но на командных высотах. До вершины тебе, понятно, не добраться, но будь где-то рядом.
— Понял.
— Надеюсь. Запиши мой персональный телефон.
Лешка записал номер телефона, и на этом его оценка создавшегося положения окончилась. Все было ясно.
Собрался Лешка быстро, по-солдатски. Натянул старые, но еще прочные джинсы, обул разношенные крепкие ботинки, облачился в тонкий свитер, а на него накинул ветровку. Милицейскую дубинку он пристроил за шиворот, так что она повисла вдоль хребта на специальной петельке. Выхватывалась из-за головы очень легко и для противника неожиданно, что было уже проверено. Деньги наскреблись по карманам вовсе ничтожные, но он решил забежать в видеотеку и взять оттуда всю наличность и тот конверт, в котором лежала сумма, предназначенная Арабу, — потерпит, учитывая ситуацию.
Из документов он взял паспорт и военный билет, поколебался и нашел второй военный билет, на имя Хавло Михаила Федоровича. Лешка купил документ у незнакомого Хавло против своей воли — парню до смерти хотелось переспать с девчонкой, а без бутылки коньяка это дело не разгонялось. Денег на бутылку у Хавло не было, а сексуальные желания по уровню природной силы преобладали над чувствами воинского долга. При невнимательном сравнении фотографии Хавло в документе с физиономией Лешки — они были похожи. Во всяком случае, тип лица тот же — в меру интересный молодой человек с прямыми бровями и светлыми глазами.
Он выскочил во двор переполненный острым чувством предстоящей борьбы, готовый уже у подъезда своего дома
Под пыльными липами, возле детской песочницы, компания мужчин «забивала козла». С остервенением лупили костяшками домино по терпеливому столу, матерились от души, густо курили — без всех этих условий домино — не домино. Две пожилые женщины развешивали на веревках белье. Стайка девчонок прыгала по расписанному мелом тротуару.
Король двора, бывший таксист, а ныне частный извозчик Коля приметил Лешку и крикнул:
— Леха, до вечера на бутылку, как?!
Лешка развел руками, и Коля не настаивал, поскольку знал, Лешка Ковригин не даст умереть человеку, если может помочь. А уж тем более, если речь идет о нем, Коле — Короле и властителе двора.
Дворник Викентий уныло мыл машину замдиректора завода «Салют» — он получал за этот труд пять пачек сигарет «Ява», которые менял на десять пачек «Дымка». Просил за работу деньгами, но замдиректора был борец с алкоголизмом и денег не давал.
— Викентий, — окликнул его Лешка. — Ты не знаешь, метро работает?
Тот глянул удивленно:
— А что ему не работать? Все работает, понедельник.
Лешка поразился: да что же там за болваны — устроили мятеж и даже не блокировали транспортную связь в многомиллионном городе?! Не отключили телефонов, электричества, не парализовали город, чтобы в полном спокойствии и без помех сделать свое дело! Мало того! — эти кретины начали такое смертельно опасное дело в понедельник! Больше глупости нормальный русский человек даже с лютого перепоя себе не позволит. Все ясно — мятеж провалится, при таких дураках не может не провалиться.
Пересекая двор, Лешка мельком отметил, что его утренних посетителей — Авдюшко и Ильина — ни у стола игроков, ни у распивочного стола возле гаражей не было. Скорее всего уже сомлели, столь бурно начав с утра, и пошли спать.
Ни на Никитской, ни на Прядильной, на которую свернул Лешка, устремляясь в свою фирму, никаких волнений не наблюдалось. Ровным счетом ничего, обычная жизнь Измайловского района, который считается едва ли не окраиной, хотя на метро до центра около двадцати минут езды. У Лешки даже мелькнула мысль, не сговорились ли друзья разыграть его — это было на них похоже. Но как тогда оценить нахрапистый визит бывшего парторга-теоретика и грузчика?
Он вновь повернул за угол и издали увидел, что у закрытых дверей в подвал видеотеки уже толпилась кучка подростков.
При виде Лешки солнечно-рыжий кудрявый мальчишка весело крикнул:
— Здравствуйте, дядя Леша! Откроете сейчас? Вы достали американский фильм «Челюсти», как обещали?
— Привет. Достал, но сеанса сегодня не будет. Не открываем.
— Почему? — в пять голосов заныли ребята.
Объясняться с ними было бессмысленно — путч их тоже не волновал.