Прилив
Шрифт:
– Он не оставил какой-нибудь записки или письма коронеру? – спросил Пуаро.
Грейвс покачал головой:
– Нет, хотя от отставных военных всегда этого ожидаешь.
– Да, это странно.
Педантичный в жизни, майор Портер не был таковым в смерти. «Поистине очень странно, – думал детектив, – что он не оставил записки».
– Тяжелый удар для семейства Клоуд, – заметил Грейвс. – Это отбросит их назад. Теперь им придется разыскивать еще кого-нибудь, близко знавшего Андерхея. – Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу. – Хотите еще на что-нибудь взглянуть, мсье Пуаро?
Тот покачал головой и вышел из комнаты вслед за сержантом.
На лестнице они встретили хозяйку. Она явно наслаждалась собственным возбужденным состоянием и тут же пустилась в пространный монолог. Грейвс ловко ретировался,
– До сих пор не могу дыхание перевести. Грудная жаба – моя мать умерла от нее прямо на Каледонском рынке. Я сама чуть не свалилась, когда увидела его. Никогда такого не ожидала, хотя он давно уже выглядел мрачным. Наверно, беспокоился из-за денег, да и недоедал постоянно, хотя от нас никогда не принимал угощения. А вчера он ездил в Оустшир – в Уормсли-Вейл – давать показания на дознании, и это его доконало. Вернулся он совсем плохим. Всю ночь ходил взад-вперед. Я собралась за покупками и знала, что простою в очереди за рыбой, поэтому поднялась спросить, не хочет ли майор чашечку чаю. Смотрю, а бедный джентльмен откинулся в кресле и револьвер на пол уронил. Я жутко перепугалась. Пришлось вызывать полицию. Куда катится мир – вот что я хотела бы знать.
– Мир становится трудным местом для проживания, – медленно проговорил Пуаро. – Это относится ко всем, кроме сильных.
Глава 10
Было начало девятого, когда бельгиец вернулся в «Олень». Он нашел записку от Франсис Клоуд с просьбой прийти к ней и сразу же последовал приглашению.
Франсис ожидала его в гостиной. Эту комнату Пуаро видел впервые. Открытые окна выходили в сад с цветущими грушевыми деревьями. На столиках стояли вазы с тюльпанами. Старая мебель была натерта воском, а каминная решетка и ведерко для угля отполированы до блеска.
Комната показалась детективу очень красивой.
– Вы говорили, что я захочу вас повидать, мсье Пуаро, и оказались правы. Мне нужно кое-что рассказать – и я думаю, лучше всего это рассказать вам.
– Всегда легче, мадам, рассказывать тому, кто уже в значительной степени в курсе дела.
– Вы думаете, что знаете, о чем я собираюсь вам сообщить?
Он кивнул.
– С тех пор как…
Она оставила фразу неоконченной, но Пуаро быстро ответил:
– С того момента, как я увидел фотографию вашего отца. Фамильные черты выражены очень сильно. Невозможно усомниться, что вы из одной семьи. Столь же сильно эти черты были выражены у человека, который явился сюда под именем Еноха Ардена.
Франсис тяжело вздохнула:
– Да, вы правы, хотя бедный Чарльз носил бороду. Он был моим троюродным братом, мсье Пуаро, и паршивой овцой в семье. Я никогда хорошо его не знала, но в детстве мы вместе играли, а теперь по моей вине он умер ужасной смертью…
Несколько секунд она молчала.
– Расскажите мне все, – мягко попросил детектив.
Франсис очнулась:
– Да, этого не избежать. Мы отчаянно нуждались в деньгах. У моего мужа были серьезные неприятности – более чем серьезные. Ему угрожало и все еще угрожает бесчестье, а может, и тюремное заключение. Поверьте, мсье Пуаро, план, который я осуществила, принадлежал мне – мой муж не имел к этому отношения. Такой план вообще не в его духе – слишком много риска. Но я никогда не возражала против риска и, очевидно, не отличалась особой щепетильностью. Но прежде всего я обратилась к Розалин Клоуд с просьбой о займе. Не знаю, согласилась бы она или нет, но тут появился ее брат. Он был в дурном настроении и держался в высшей степени оскорбительно. Поэтому, приводя в действие мой план, я не испытывала никаких угрызений совести.
Чтобы вы все поняли, я должна сообщить вам, что муж неоднократно пересказывал мне довольно интересную историю, которую слышал в клубе. Кажется, вы там тоже были, так что мне незачем повторять ее во всех подробностях. Эта история допускала предположение, что первый муж Розалин жив, – в таком случае она не имела никакого права на деньги Гордона. Конечно, это была всего лишь глупая надежда, но у нас не выходило из головы, что она может оказаться правдой. И я подумала, что эту возможность нужно каким-то образом использовать. Мой кузен Чарльз сидел на мели. Боюсь, ему пришлось побывать в тюрьме, но на войне
Сначала все шло хорошо. Дэвид попался на удочку быстрее, чем мы ожидали. Конечно, Чарльз не мог открыто выдать себя за Роберта Андерхея. Розалин сразу же его разоблачила бы. Но, к счастью, она уехала в Лондон, и это предоставило Чарльзу возможность хотя бы намекнуть, что он может оказаться Робертом Андерхеем. Ну, как я сказала, Дэвид попался в ловушку. Он должен был принести деньги во вторник в девять вечера. Но вместо этого… – Ее голос дрогнул. – Нам следовало знать, что Дэвид… опасный человек. Чарльз убит, а, если бы не я, он мог бы быть жив. Я послала его на смерть. Можете себе представить, что я чувствую с тех пор?
– Тем не менее, – заметил Пуаро, – вы достаточно быстро сообразили, как действовать дальше. Ведь это вы уговорили майора Портера опознать вашего кузена как Роберта Андерхея?
– Клянусь вам, это не я! – горячо возразила Франсис. – Мы были просто ошарашены, когда этот майор Портер заявил, что Чарльз – Роберт Андерхей! Я все еще не могу этого понять!
– Но ведь кто-то пошел к майору Портеру и убедил его или подкупил, чтобы он опознал в убитом Роберта Андерхея?
– Это не я, – решительно повторила Франсис. – И не Джереми. Никто из нас так не поступил бы. О, я понимаю, что для вас это звучит абсурдно! Вы думаете, что если я была готова на шантаж, то не остановилась бы и перед обманом. Но, по-моему, это совсем разные вещи. Не забывайте, я считала – и считаю до сих пор, – что мы имеем право на часть денег Гордона, и просто собиралась получить нечестным способом то, что должна была получить честным. Но сознательно лишить Розалин всего, сфабриковав доказательство, что она не являлась женой Гордона… Нет, мсье Пуаро, на такое я никогда бы не пошла. Пожалуйста, поверьте мне!
– По крайней мере, я признаю, – медленно сказал Пуаро, – что у каждого имеются те грехи, которые ему присущи. Да, я вам верю. – Он внимательно посмотрел на нее. – Вам известно, миссис Клоуд, что майор Портер сегодня застрелился?
Она отшатнулась с расширенными от ужаса глазами:
– О нет, мсье Пуаро!..
– Да, мадам. Понимаете, майор Портер au fond [26] был честным человеком. Но у него было очень плохо с деньгами, и, когда возникло искушение, он, подобно многим другим, не сумел ему противостоять. Ему могло казаться, что его ложь морально почти оправдана. В душе майор был глубоко предубежден против женщины, на которой женился его друг Андерхей. Он считал, что она обошлась с ним постыдно. А теперь эта бессердечная маленькая хищница вышла замуж за миллионера и завладела состоянием второго мужа в ущерб его родственникам. Должно быть, майор считал, что она заслужила, чтобы ей вставляли палки в колеса. Всего лишь опознав в мертвеце Андерхея, он обеспечил бы свое будущее. Когда Клоуды вступили бы в права наследства, он получил бы свою долю… Да, я могу его понять… Но, как и у многих людей его типа, у него отсутствовало воображение. На дознании ему было не по себе – это видели все. Вскоре ему пришлось бы повторить свою ложь под присягой. И не только это – человека арестовали по обвинению в убийстве, и личность покойного давала сильные основания для этого обвинения. Майор вернулся домой, посмотрел в лицо фактам и избрал выход, который счел наилучшим.
26
В сущности (фр.).
– Он застрелился?
– Да.
– И не сказал, кто… – пробормотала Франсис.
Пуаро медленно покачал головой:
– У него был свой кодекс чести. Портер не стал разоблачать того, кто толкнул его на лжесвидетельство.
Он внимательно наблюдал за ней. Ему показалось, что в ее взгляде мелькнуло облегчение. Впрочем, это было бы достаточно естественно в любом случае…
Франсис встала и подошла к окну.
– Итак, – промолвила она, – мы снова там же, где были раньше.