Прилив
Шрифт:
— Ты о чем? — спросил он.
Я обеими руками сжимал голову, чтобы она не раскололась на две части, подобно шоколадному пасхальному яичку.
— Мне известно о твоих делах, — сообщил я. — Известно о «Поиссон де Аврил». Судно, которым владеешь ты и «Атлас Индастриен», затонуло. Оно было зафрахтовано одной из компаний «Атлас Индастриен». Два человека погибли, Тибо.
В верхнем свете его лицо выглядело изборожденным морщинами и безжизненным, как у мумии. Я был зол. В основном на самого себя. Тибо был старым другом, и я заглотил наживку, которую он мне подсунул.
— Два
Тибо сидел, сжав голову обеими руками.
— Хорошо, — сказал он.
— Еще не все, — продолжил я. — Ты хотел, чтобы я поверил, будто не ты испортил кингстон «Арка». Ты говорил: моряк не способен на такое. Что ж, ты-то оказался способен. Вот почему ты так удивился, когда я неожиданно объявился в ресторане. Но затонула яхта или нет, а ущерб нанесен. Ты застраховал «Арк» в агентстве «Джотто», еще одной компании «Атлас Индастриен», и менеджер проглотил это, поскольку их линия поведения — не задавать вопросов, не слышать лжи. Но твоя идея не сработала. Потому что неожиданно появился Креспи и стал задавать вопросы. А когда выяснил что к чему, то хотел убить тебя, поскольку ты совершил два обмана там, где дозволен лишь один. Верно? Тибо не поднял головы от рук.
— Нет, — сказал он.
— Я слишком часто тебе верил, Тибо.
Он поднял голову и посмотрел на меня запавшими, отчаянными глазами.
— Ты не понимаешь, — сказал Тибо.
Я вскочил на ноги и схватил его за отвороты куртки, ощущая его дыхание, несвежее и слабое, как у старика. Я встряхнул Тибо. Это было нетрудно: мышцы, казалось, покинули его тело. И услышал собственный крик:
— Так объясни мне, ты, ублюдок!
Тибо кашлянул. Я отошел от него и сел. Голова раскалывалась. Мне стало стыдно, как будто я напал на больного.
— Ну что ж, хороши. Будешь слушать?
— Буду.
— Некоторое время назад мне понадобилась новая лодка: тримаран. Фьюлла сказал, что дела идут плохо, и урезал выплаты. Он познакомил меня с одним парнем. Я получил ссуду, чтобы построить новую лодку. Ссуда дешевая, деньги переводились с другого строительного объекта, легально или нелегально — это уже не моя забота. Они там получили кучу денег: государственные займы, ты понимаешь.
— Где «там»? — уточнил я.
— Лангедок-Руссильон. Городок называется Сен-Жан-де-Сабль. Город Артура Креспи.
— Вся соль была в том, что, когда они дают мне ссуду, я возвращаю часть денег посреднику, который получает ее для меня. И я построил лодку на их верфи.
— Ссуда Артура Креспи. Верфь Артура Креспи.
— Да. Во всяком случае, они строят эту лодку, она получается дорогостоящей, и я не могу позволить себе заплатить взятки. А другой мой бизнес идет не настолько хорошо. Я вымогаю деньги, я не могу пойти на то, чтобы распустить команду: они так преданы мне, что и я должен быть предан им. Мы вместе плаваем и вместе тонем. Как в цирке. Так вот, я имею деньги Креспи, но не могу уплатить ему.
И он сказал, что мы преобразуем этот заем в пай «Транспорте Дренек», поскольку
— "Атлас Индастриен"?
— Верно. А я, сказал Креспи, отправлюсь в тюрьму. А когда выйду оттуда, то обнаружу: что-то стряслось и с «Аркансьелем». Так что я пораскинул мозгами. Ты знаешь: он застраховал «Поиссон де Аврил» через агентство «Джотто», еще одну компанию «Атлас Индастриен». И я подумал, что если застрахую «Аркансьель» в «Джотто», причем ниже того уровня, что региональный менеджер обычно проверяет с главным офисом, то «Арк» будет спасен, потому что, если Креспи потопит его, страхователи наверняка полюбопытствуют относительно частоты несчастных случаев с судами, застрахованными агентством «Джотто». — Тибо скорчил гримасу. — Я просчитался. Креспи ни перед кем не остановится.
Я подумал о Бьянке, проскочившей под носом «Уайт Уинг».
— Так вот, он предупредил меня, и я ринулся в бега. А затем узнал, что они уже организовали диверсию на «Арке» и едва не утопили тебя и Яна. Креспи вышвырнул меня из объединения и хочет, чтобы меня убили. Он не из тех людей, которых можно урезонить. Коли вы перешли ему дорогу, стало быть, должны умереть.
Тибо усмехнулся той усмешкой, от которой собеседника передергивает. Я уже видел у него подобную ухмылку и «Кракене», когда в результате чьей-то оплошности трапеция, на которой он висел, выскользнула из крестовины. Тибо упал в воду всего лишь в полудюйме от палубы. Если бы он врезался в настил, то разбился бы насмерть. Тогда Тибо вынырнул с такой же вот усмешкой и ничего не сказал.
Я вспомнил судно, которое преследовало нас в гонке «Бель-Иль», так как Креспи считал, что Тибо на борту, ощутил вкус металлического бруска и джина и подумал о Фрэнки с Жан-Клодом. Мы уже испытали немало рискованных случайностей с Креспи. Было бы глупо дожидаться очередных.
— Как ты понял, что они пришли за тобой? — спросил я.
— В день твоего прибытия они явились вечером в Мано-де-Косе и пытались запугать Бьянку. Она позвонила в ресторан.
— Ты доверяешь Бьянке?
— Разумеется, я доверяю ей.
— Почему?
— На протяжении трех лет она работала на меня. И все еще работает.
— Все еще?
— Я попросил ее забрать документы из Мано.
— Ты приказал ей спрятать их от меня?
Тибо повел плечами.
— Конечно.
— Но почему?
Тибо улыбнулся. Это была его прежняя улыбка, но искривленная болью.
— Ты парень, которому можно доверять, — сказал он. — Я всегда знал это. Но ты всегда поступаешь честно. Я же поступил плохо. И мне было стыдно.
Тибо, по сути, вернул мне яхту. Я же был близок к тому, чтобы подделать исковое заявление на выплату страховки и незаконно присвоить его чек. Не только Тибо испытывал чувство стыда.