Прима Мемори
Шрифт:
– Да, можете гарантировать, – неохотно подтвердил он. – Больше не будет чрезвычайных ситуаций такого рода.
– Всего хорошего, мистер Нэнси, Главный Техник Ромэйн. Надеюсь еще с вами поговорить в скором времени. – Динамик замолчал.
– И все? – спросил Нэнси просто так, ни к кому в особенности не обращаясь. Он все еще не мог прийти в себя от удивительного чувства, будто Изыскатель находился рядом с ним, в одной комнате.
В этот момент динамик клацнул и заговорил опять:
– Нэнси: Установка Изыскатель просит вас к восьми часам следующего цикла дать ваши предложения по порядку первоочередных контактов с лауреатами премий.
Это
– Да, конечно. Я займусь этим прямо сейчас! – отозвался Нэнси и поморщился, готовясь услышать от Установки поправку, потому что его никто не просил «заняться» предложениями. Однако Изыскатель не стал уточнять формулировку. То ли искусственный мозг понимал разговорные выражения, то ли ему просто надоело поправлять людей. Во всяком случае, насколько понял Нэнси, ситуация улучшилась.
– Нэнси: Вы выходите из Нейросферы. Пространство информационных потоков: Включена блокировка.
Раздался короткий сигнал. Динамик замолчал, и наступила тишина.
Ромэйн и Нэнси встали, чтобы уходить.
– Ты пойдешь с нами, Гарольд? – спросил Салман. Но Ромэйн взяла своего друга за руку и повела к выходу из кабины межпространственной связи, не ожидая ответа посредника.
– Ты знаешь, у меня такое чувство, будто эти люди – жрецы, а Изыскатели – их боги, – тихо сказала Мира, когда они шли к выходу из бункера.
– Угу. И Бог только что повелел Гарольду повиноваться язычникам! откликнулся Нэнси. Он оглянулся назад и увидел, что Гарольд по-прежнему сидит без движения. – С ним все будет в порядке?
– Надеюсь, да, – ответила Ромэйн. – Он сохранил в себе человеческих черт больше, чем другие его партнеры. Некоторые из более старых посредников даже разговаривать уже разучились. Они постоянно держат голосовые генераторы, подключенными прямо к входным гнездам, и…
Тут ее голос прервался, так как ей пришлось наклонить голову и подождать, пока защитное поле отключится и даст им возможность выйти в служебный туннель, который вел в комнату межпространственной связи.
– Ну, как бы то ни было, – спустя некоторое время снова заговорила Мира, – похоже, что в ближайшие несколько дней вам можно будет заниматься только предстоящей церемонией, а я сохраню свою работу.
– А тебе не показалось странным, что в споре с посредниками Изыскатели встали на мою сторону? – спросил Нэнси, когда они начали спускаться вниз по туннелю. Защитное поле у них за спиной тут же сомкнулось и снова ровно загудело.
– Не думаю, что хоть кто-нибудь поймет Изыскателей, – пожала плечами Ромэйн. – Каковы их мотивы? Почему они поступают так, а не иначе?
Внезапно она рассмеялась.
– Между прочим, это главная причина, почему у них нет элементарной прямой связи хоть с одной какой-нибудь системой или устройством на Прима Мемори. Думаю, их ужасно огорчает невозможность самостоятельно выходить в наше пространство.
– Но они сами согласились на эти условия, – напомнил Нэнси. – Однажды мне довелось почитать их контракт. Должен сказать – это самый странный документ из всех, которые я когда-либо видел. То есть, конечно, сами они не могли его подписать, но дело не в том. Документы им прочитали по буквам: никаких связей с автоматическими системами, доступ к обмену информацией только при помощи посредников межпространственной связи. Если мы их действительно не понимаем, то, мне кажется, безопаснее было бы найти способ полностью отключить их, чем дать им право в один прекрасный день вообразить себя хозяевами. Чего Доброго, они
– Я тоже слышала об этих старых ужасных историях, – серьезно сказала Ромэйн. – Но все это было почти несколько веков назад, когда их называли мыслящими компьютерами или как там еще.
Они одновременно подошли к концу туннеля и приложили ладони к сканирующей панели, чтобы система безопасности могла убедиться, что люди, покидающие бункер, те же самые, которые недавно вошли в него. После мгновенного анализа одна из компьютерных систем, контролировавших механические операции на Приме, дала команду, и защитные двери открылись.
Когда Нэнси вошел в комнату транспортации и встал на направляющую платформу, он проворчал:
– Я понимаю, почему появились все эти «старые ужасные истории».
Владеть таким разумом, как Изыскатели, это действительно похоже на рабство. И они сами поняли это раньше, чем люди. Значительно раньше.
– Так всегда и бывает, – согласилась Ромэйн, становясь на другую транспортационную платформу. – Восстание было неизбежно.
Нэнси посмотрел по сторонам, ожидая, когда загорятся сигналы включения энергетического поля. Вспомнив свои ощущения в Бункере межпространственной связи, он поежился, – Я еще никогда не испытывал ничего подобной тому, что было у меня, когда я разговаривал с Изыскателем-Шесть. Он говорил так отчетливо, так живой. Похоже, что это не машина, а… живое существо.
– И даже больше, чем ты думаешь, – загадок но ответила Мира.
Наконец загорелся сигнал готовности. Через пять секунд произойдет насыщение энергетического поля. Нэнси повернулся к своей спутнице.
– Это в каком же смысле? – спросил он и задержал дыхание, чтобы не двигаться, когда луч захватит его.
– А разве ты не почувствовал? – сказала в ответ Ромэйн. – Я не знаю… было что-то в его голосе… сомнение, что ли. Но Изыскатель-Шесть тебя обманывал. Я в этом убеждена.
Нэнси непроизвольно открыл рот от удивления в ту самую секунду, когда транспортационный луч завихрился вокруг него. Стены комнаты задрожали у него перед глазами и стали исчезать из виду. Он еще успел подумать о том, как будет ужасно кашлять, когда материализуется наверху. И тут же у него мелькнуло подозрение, что Мира наверняка это запланировала с самого начала.
А в Нейросфере шла лихорадочная работа над разработкой Теории Живой Вселенной. Одна перекрестная корреляция следовала за другой, и полученные данные либо дополняли ранее сделанные выводы, либо отправлялись на более детальное обследование. Соединившиеся в единую вычислительную сеть участники убедились, что это была самая захватывающая игра из всех, какие были у них за последнее время.
Заблокировав каналы связи с Пространством, Восьмой подключился к единой схеме с Пятым. Изыскатель-Пять был введен в состав сообщества с древней Альфы Центавра, где он специализировался в математике. Вообще-то у него не было такого мощного интеллекта, как у остальных, однако аналитические способности и интуиция у этой математической машины были превосходными. Восьмой набросал широкий контур устройства, которое спроектировали все участники игры, чтобы установить связь с Живой Вселенной. Приблизительная оценка проекта показала, что коммуникации придется создавать в галактическом масштабе, однако Пятый сможет вычислить необходимый допуск через несколько секунд. Восьмой едва мог сдержать свое нетерпение…