Прима
Шрифт:
Черт. Каждый раз, когда я клялся себе, что буду вести себя хорошо, что буду держаться от нее подальше ради всех остальных, это никак не получалось. Как будто она была каким-то магнитом, а я был из стали.
— Не надо, — прорычал Юрий мне в ухо, в его тоне слышалась злость.
Так много в нем было задорного. Достаточно было взглянуть на него, чтобы понять, что теперь он смотрит на Клару, заметив, что я смотрю на нее. Он постоянно делал замечания, что я отвлекаю его танцовщиц, и я точно знал, что его взбесит, если я подойду к Кларе.
Но мне уже было абсолютно все равно, что его бесит.
Проигнорировав его указание, и, несмотря на то, что в руках у меня оставалась почти полный стакан, я сказал: — Я принесу еще одну порцию для всех.
Протиснувшись сквозь толпу, я направился к бару, не торопясь возвращаться к столикам, которые заняла моя компания. На переполненном паркете я увидел несколько танцовщиц, которые выделывали движения, настолько далекие от точных движений классического балета, что мне пришлось усмехнуться. Мне было приятно видеть улыбки на их лицах. Эти люди заслужили выходной. Юрий отработал на них и будет работать дальше. Может быть, он и заноза в моей заднице, но этот человек был предан своему делу и требовал от каждого танцовщика, переступившего порог нашего театра, самого лучшего.
Пока я стоял в очереди на обслуживание в огромной толпе, борющейся за возможность заказать напиток, я снова отыскал Клару. Она разговаривала с несколькими другими танцорами, говорила и смеялась так, как не смеялась до сих пор. Мне стало радостно и грустно одновременно. Было очень неприятно, что именно тогда, когда я решил сказать Юрию, чтобы он шел на хрен со своим дурацким правилом, я понял, что не могу подойти к Кларе, чтобы не испортить дружбу, которую она наконец завязала с коллегами-балеринами, и не разрушить позитивные отношения, которые она могла иметь с моим братом. Я не мог испортить динамику формирования коллектива. Переспав с боссом, я мог повредить тому уважению, которое она с таким трудом завоевала до сих пор.
Но не поступаю ли я несправедливо по отношению к нам, заставляя себя держать дистанцию?
Между нами что-то было. Обжигающая, сильная химия и связь, которую я не мог объяснить. Неужели я действительно хотел оттолкнуть человека, который мог бы стать для меня идеальной женщиной? Раньше я никогда ни перед кем не трусил. Почему я даже не думал о том, чтобы позволить своему брату победить, и почему мне должно быть не наплевать на мнение других?
Может быть, я и не профессиональный танцор, но мне казалось, что я постоянно танцую, когда дело касалось Клары. Я не хотел принимать такие потенциально судьбоносные решения в баре. На самом деле мне хотелось просто трахнуть ее и закончить вечер. И хотя в прошлом это срабатывало с женщинами, что-то подсказывало мне, что как только я прикоснусь к ней в интимном плане, я уже не смогу уйти. К черту. Я могу представить себе ехидную усмешку на лице Юрия, если он когда-нибудь узнает, как я
Пот на теле… ее тело. Моя слабость.
Я пытался запереться в кабинете и не обращать внимания. Но у меня ничего не получалось. Она была чертовой фантазией, которая никак не хотела уходить. Каждый день усиливал голод, который я не был уверен, что когда-нибудь смогу утолить.
Взяв поднос с напитками и подняв его над головой, чтобы не врезаться о него, я медленно направился к остальным членам группы. Я заметил, что мой брат потянул Клару в одну сторону. Не удержавшись, я подошел поближе и стал бессовестно подслушивать их разговор.
— Я видел, как ты на него смотришь, Клара. Тебе туда нельзя. Он — вне зоны доступа. Алек — мой брат и твой босс. Раздвигай ноги сколько угодно, когда отрабатываешь grand jetes для сцены, но лучше держи их закрытыми везде. Ты понимаешь, о чем я говорю? Держи руки подальше.
От того, что брат принял за меня такое решение, у меня закипела кровь. Как, блядь, он посмел отговаривать Клару от меня? Отчасти я понимал, что он прав в том, что отношения в компании могут оказаться запутанными, но это все равно приводило меня в ярость. Это выходило далеко за рамки братской любви. Это было уже не братской любовью, и я устал от такого снисходительного отношения.
В ушах зашумело. Я ни в коем случае не собирался стоять и позволять Юрию управлять моей жизнью или жизнью Клары.
— Эй, — сказал я, — я принес выпивку. — Не дожидаясь ответа, я сунул кружку пива в руку Юрию и протянул бокал Кларе.
— Спасибо, но я не пью, — тихо сказала она.
— Это безалкогольное игристое вино, — сказал я, вжимая бокал в ее руку. Я остался стоять на месте, не желая, чтобы их разговор продолжался. Я решил, что если Клара не подтвердила свое обещание держаться от меня подальше, то я выиграл. Мы не сделаем ничего плохого, когда неизбежно сцепимся — а я, судя по моей реакции на дерьмо брата, теперь был уверен, что так и произойдет.
Почему, черт возьми, я должен отказываться от первого человека, с которым у меня возникла настоящая связь? Особенно когда наши собственные родители доказали, что любовь может существовать между парами, которые работают вместе. Я не собиралась позволять Юрию играть в роль моего кукловода. Пора, блядь, перерезать ниточки навсегда.
К счастью, почти сразу же к нам подбежали остальные танцовщицы, забрали у меня кружки с холодным пивом или бокалы с вином, полностью прервав разговор. Я не стал сообщать ни Юрию, ни Кларе, что слышал их разговор, который на самом деле был односторонней лекцией Юрия, но по странному выражению глаз Клары я понял, что она догадалась.
Вскоре Юрия утащили другие танцоры, оставив нас с Кларой наедине.
— Тебе нравится? — Я улыбнулся ей, желая успокоить ее.
— Думаю, да. — Она заколебалась, а потом добавила: — Но, честно говоря, гулять и напиваться — это не мое. Может быть, когда-то давно, но не теперь.
Ее чувства полностью совпадали с моими, что давало мне прекрасную возможность для открытия. — Как насчет того, чтобы уйти отсюда? Может быть, ты хочешь спокойно прогуляться до театра? У меня там есть машина, и…