Прима
Шрифт:
— А что насчет меня? Со мной все будет в порядке.
Это было очень похоже на нее — ставить мои нужды на первое место, но на самом деле все было не так просто.
— То, что какой-то мужчина пришел сюда, не означает, что балетный мир будет мне доверять и примет меня обратно с распростертыми объятиями. Я не думаю, что кто-то вообще сможет это сделать. Я сомневаюсь, что мне дадут даже партию в кордебалете, не говоря уже о главной роли.
Я подумала, но не решилась сказать, что уверена, что вместо этого получу средний палец и жесткое "иди на хуй".
— Я не хочу надеяться на то,
Я передала бабушке стакан с водой и таблетки со стойки, а затем помогла ей сесть в кресло. — Мне нравится, что ты мой герой, Ба, но лучше не возвращаться, — сказала я, наклоняясь, чтобы поцеловать мягкую, как креповая бумага, щеку. Быстро моргнув, чтобы сдержать набежавшие слезы, я нежно обняла ее, взяла со шкафа дуршлаг и ушла, прежде чем она успела сказать еще хоть слово.
Мне хотелось, чтобы свежий воздух помог мне забыть обо всем, но как-то не получалось. Вместо этого я думала только о балете. Я вспомнила дни своей славы, когда все было замечательно. Я вспоминала, как танцы были всей моей жизнью, когда это было все, что меня волновало. Я пыталась представить себе, как снова выхожу на сцену. Пыталась представить, как это могло бы быть, если бы я не попала в объятия Николая Козлова и не шагнула в ту кучу дерьма, которая появилась потом. Смогла бы я это сделать? Вернуться к той жизни. Пусть прошло уже четыре года, но неужели весь остальной мир по-прежнему будет винить и ненавидеть меня за то, что произошло?
Отмахнувшись от пушистых зеленых листьев растения, я сорвала красную ягоду и положила ее в дуршлаг. Почему Алек должен был прийти и усложнить мое существование, предложив мне шанс вернуть жизнь, которую я выбросила? Еще одна ягода была сорвана и добавлена к моему урожаю, даже когда мне пришлось снова сморгнуть. Возможно, этому человеку и удалось вызвать слезы на моих глазах, но я не позволила им упасть. Яростная ругань сойки заставила меня проклясть другого самца за то, что он вновь разжег самое сокровенное желание моего сердца. Сердито проведя рукавом по щеке, я двинулась к другому ряду растений, раздвигая листья и срывая спелые ягоды клубники с плодоножек, а затем позволяя листьям опуститься на место, чтобы укрыть тех, кто еще не готов покинуть убежище своего дома. Почему Алек не мог просто оставить все как есть? Покачав головой, я не стала мешать дьяволу, сидящему на моем плече, присоединиться к разговору.
Будет ли полным безумием пойти в театр, если думать о нем как о тренировке, а не как о возможной смене профессии?
Я задумалась над этим вопросом, но потом отмахнулась. Это было не только безумием, но и шагом на опасную территорию. Она затянет меня обратно, и я не успею опомниться. Разве я не подведу своих учеников, если перестану преподавать? Я не хотела, чтобы то, что я сделаю, было чем-то, о чем я потом буду жалеть.
Серьезно? Как будто несколько корректировок расписания занятий
Я полагаю, что самым большим слоном в комнате был вопрос: если я останусь в безопасном маленьком скучном мире, который я создала, буду ли я всегда задаваться вопросом "а что если? И если уж говорить о "а вдруг", то если я уйду, будет ли это еще одной ошибкой?
В первый раз, когда я потерпела неудачу, я едва выжила. Неужели я снова настраиваю себя на неудачу?
Как там говорилось? Ах да…
Однажды облажавшись, облажаешься снова.
Не найдя ответов, я вздохнула и, решив, что фруктов достаточно, чтобы приготовить завтрак, и убедившись, что от слез не осталось и следа, вернулась в дом.
3
Алек
Я окинул взглядом потенциальных кандидатов, пришедших сегодня в театр на прослушивание. К сожалению, ни от одного из них я не испытывал положительных эмоций. Все было совсем не так, как я ожидал. Клара Сименева решительно заявила, что балет ее больше не интересует, и хотя я видел ложь в глазах самого невероятного зеленого оттенка, сделать я уже ничего не мог. Я сделал ей предложение, а когда оно не сработало, стал дразнить ее. Черт, я даже бросил ей перчатку, заявив, что она, возможно, не в форме, и предположив, что более молодая женщина могла бы танцевать вместо бывшей звезды.
Кого я обманывал?
Она могла пытаться спрятаться под помятой рубашкой, висящей на ней, и клетчатыми брюками, обтягивающими ноги, которым завидовали миллионы женщин, но если она не наденет на голову бумажный пакет, ей не удастся меня обмануть.
Высокие скулы говорили о нестареющей красоте. Выдающаяся ложбинка на ключицах, видневшаяся, когда с плеча соскальзывала безразмерная рубашка, длинные тонкие пальцы, сжимавшие пачку писем, и изящные запястья, способные часами держать позу, говорили об истинном положении вещей. Красота Клары только усилилась благодаря внутренним демонам, с которыми она боролась последние несколько лет.
Как бы мне ни хотелось иметь прекрасную, измученную балерину, вскружившую голову каждому мужчине и, возможно, многим женщинам с тех пор, как она сделала свой первый пируэт, мне нужно было управлять компанией и ставить балет.
Вздохнув, я опустил взгляд на список, лежащий передо мной, и взял в руки карандаш. Я заставил себя записать еще несколько танцовщиков на прослушивание. Хотя интуиция подсказывала мне, что они не будут так хороши, как Клара, они, по крайней мере, были новичками, а значит, не должны были иметь никаких проблем с контрактом или высокомерия. Они нуждались в "балете Волкова" больше, чем мы в них. Но я предпочитал иметь власть.
Кому нужна была Клара, когда у меня был полный зал танцовщиков, готовых отплясывать до упаду? Я надеялся, что они толстокожие, потому что, какими бы талантливыми они себя ни считали, хореография Юрия собиралась их пережевать, выплюнуть, а потом растоптать все, что останется после срыгивания.
То, что в моем городе последние несколько лет скрывается знаменитая балерина, стало для меня шоком. О ее присутствии, скорее всего, до сих пор ничего не было бы известно, если бы не кувшин пива и мой хороший друг Нельсон Бейкер. Бейкер выслушал мои стенания о том, что моя жизнь разрушена, когда я узнал, что это не один ребенок и даже не два… а тройня.