Прима
Шрифт:
— Да, но она исправилась. — Улыбнувшись ей, я добавила: — Или, полагаю, мы оба исправились. Мы с тобой знали, что это будет нелегко, но все хорошо, я обещаю.
Конечно, это была ложь. Все перестало быть хорошо с того момента, как в Чикаго появилась серебристая машина.
Она кивнула, хотя я была не настолько глупа, чтобы думать, что она не видит этой маленькой белой лжи, но была благодарна, что она не стала настаивать на этом. — Вот и хорошо. А теперь давай найдем твоего Алека, чтобы я могла поблагодарить его за порцию Павловой.
Я улыбнулась и кивнула. Я немного опасалась
— Ладно, — сказала я. — Но давай сделаем это быстро. Я уверена, что он занят работой.
Мое сердце бешено колотилось, пока мы шли к его кабинету. Вдруг я остро осознала, что в последний раз, когда я была в кабинете Алека, он отметил, как напряженно я выгляжу, подхватил меня на руки и усадил на свой стол. Пока я уверяла, что все в порядке и мне нужно вернуться к тренировке, а сердце колотилось от мысли, что в дверь может войти Юрий, Алексей залез под мою толстовку, зацепил пальцами пояс моих леггинсов и стянул их вниз, потянув за собой трусики. Когда они запутались в моих лодыжках, он опустился на колени, закинул мои ноги себе за голову и подтащил мою задницу к краю стола.
— Только мы, — сказал он, глядя на меня сверху, напоминая, что когда мы были вместе, мы были в своем собственном мире.
— Только ты и я, — сказала я, кивнув в знак согласия, а затем откинула голову назад, когда он ухмыльнулся и погрузился в меня, чтобы снять любой стресс, который у меня был. Он поднял меня со стола и засмеялся, отдирая бумагу от моей задницы, которая была совершенно мокрой от обильных сливок, которые он извлек из меня в результате многочисленных оргазмов, которые извлекли из меня его очень талантливые язык и пальцы. Я покраснела и обмякла, как пережаренная лапша.
Я легонько постучала в дверь, прикидывая, как долго еще будет витать в воздухе запах секса, и надеясь, что он не рассердится, что я нарушила его покой неожиданным визитом бабушки. Хотя, если честно, я уже знала, что он не такой и будет вежлив и приветлив, даже если я проведу внутрь самого дьявола.
— Входите, — позвал он таким тоном, что у меня мгновенно улеглись бабочки в животе и понизилось давление. Я не знала, почему я всегда так нервничала рядом с ним, ведь он оказывал на меня такое успокаивающее действие.
— О, привет, Клара. — Он ухмыльнулся от уха до уха, когда я вошла. Он поднялся на ноги и направился к нам еще до того, как мы переступили порог. — Очень приятно, что вы пришли в гости, бабушка, — сказал он, взял ее руку и поднес к своим губам для легкого поцелуя. Затем он сделал то же самое, что и в моем доме: обнял ее за талию и подвел к стулу. — Чем я заслужил удовольствие от вашего общества?
— Привет, Алексей, — сказала Ольга, похлопав его по руке после того, как устроилась в кресле. — Я могла бы сказать, что попросила Клару привести меня, чтобы поблагодарить вас за ту невероятную Павлову, но я вижу, что вы уже получили мою открытку.
Жест ее головы заставил мое внимание переключиться на стоящий за его столом шкафчик, где лежала
— Да, и это было очень заботливо с вашей стороны, — сказал Алексей, когда я села в свободное кресло.
Не успела я опуститься в него, как Алексей поймал меня и легонько поцеловал, подмигнув мне, словно прочитав мои мысли. Я почувствовала, как потеплело мое лицо, и сказала: — Надеюсь, ты не против, но я решила устроить Бабе экскурсию по театру.
— Я совсем не против, — сказал он, возвращая свое внимание к моей бабушке. — Для меня большая честь видеть вас здесь. Даже если бы Клара не сказала мне, что вы бывшая звезда балета, я вижу в ваших глазах любовь к этому искусству.
— Оно всегда занимало особое место в моем сердце, — призналась Ольга, глядя на картину на стене. — Я однажды видела выступление твоей мамы и никогда не забуду, как она она увлекала всех присутствующих в зале в невероятное путешествие. Она была не только великолепной танцовщицей, но и обладала даром, которому невозможно научиться. Это была неотъемлемая часть ее души. Мне очень жаль, что ее звезда погасла слишком рано.
— Спасибо, — сказал Алексей, тоже глядя на картину. — У вашей внучки тоже есть такой дар.
— Есть, — ответила моя бабушка, и я покраснела от теплоты, хотя и понимала, что она может быть несколько необъективна, потому что любит меня безоговорочно.
Я видела, как она переводила взгляд с Алека на меня, а потом обратно. По выражению ее глаз я понял, что, несмотря на отвращение к последнему мужчине, который был в ее присутствии, она полностью одобряет Алека. Вероятно, она уже представляла себе нашу свадьбу, и называла имена наших детей.
Как бы подтверждая это, она откинулась в кресле, сложила руки на коленях и сказала: — Итак, Алек, расскажи мне поподробнее, куда, по-твоему, наша девочка направляется со всей этой тяжелой работой, которую она проделывает. Добиться от нее хоть какой-то информации — все равно что вырвать у нее зубы. Что скажешь?
Алек усмехнулся, но не стал поправлять ее в формулировке этой идиомы. Он был слишком вежливым человеком, чтобы делать это. Вместо этого он облокотился бедром о стол, на котором лежала я, и вступил в разговор с моей бабушкой.
Пока они говорили о балете в целом, а также о моих шансах вернуть себе звание прима-балерины, я сидела в кресле с улыбкой на лице. Это было то, чего я всегда хотела в своей жизни. Крепкая семья вокруг меня. У меня была только бабушка, так как она потеряла мужа на советско-афганской войне еще до моего рождения. Отца у меня никогда не было, и поэтому я хотела большего для себя. Я хотела мужа, который любил бы мою бабушку, детей, бегающих по квартире, шума, хаоса и веселья. Как я ни старалась долгое время не думать об этой идеальной картине, сейчас она снова всплыла на поверхность, и Алексей был в центре этой мечты.