Приманка
Шрифт:
– Оказывается, я не могу ехать с ним в Европу, так как иммиграционный контроль не пустит меня обратно.
Она чертит что-то пальцем на боковом стекле.
– Это верно, – кивает Фрэнк. – Не пустит.
– Но как он об этом узнал?
– О чем?
– Что у меня нет американского паспорта. Я не говорила ему.
– Должно быть, сказала. – Фрэнк делает жест, отняв от руля одну руку. – Может, проболталась, когда вы беседовали о Рауле. Тот ведь заявил, что у тебя появляется нью-йоркский акцент.
– Я не рассказывала ему, что
– Очевидно, он обнаружил его, когда осматривал твою квартиру, или просто предположил.
– Наверное, – соглашается она. Потом, глядя на поток машин, восклицает: – Почему в Нью-Йорке совсем не видно мотоциклов?
Глава тридцать пятая
– Просто поразительно, – говорит Клэр, – как он вывел из себя Леона. Словно ткнул пальцем раз, другой, третий – бах. Совсем как мастер оригами [13] – даже не верится, что это может быть так легко.
13
Искусство складывания фигурок из бумаги.
Кристиан, лежащий рядом с ней в постели, хмыкает. Он читает какую-то научную книгу. Клэр опускает ноги на пол.
– Пойду приму душ.
– Сейчас присоединюсь к тебе, – произносит он, переворачивая страницу.
Клэр улыбается.
Душевая представляет собой выложенную кафелем кабину рядом со спальней. Клэр открывает краны, регулирует температуру воды.
– Что ты читаешь? – кричит она Кристиану сквозь шум струй.
– Новую биографию Бодлера. Меня попросили подобрать цитату для суперобложки.
Клэр подается к зеркалу и снимает серьги.
– Бесплатная реклама.
– Что?
– Бесплатная реклама. Так называют это издатели. А, черт! – Она роняет сережку. Опускается на колени и шарит под раковиной. – Биография хорошо написана?
– Не особенно. Есть новые сведения о его взаимоотношениях с Эдгаром По. Но в общем…
Клэр не слышит его. Голос исчез, словно оказался втянутым в какой-то длинный туннель. Она вдруг полностью сосредоточилась на том, что заметила позади тумбы: черном проводе не толще вермишели, прилегающем к ее поверхности. Притрагивается к нему. Он, как и вермишель, липкий на ощупь. Подсовывает под него ноготь, осторожно оттягивает.
Провод идет вниз, к краю коврика. Клэр тянет снова. Тонкая черная нить поднимается из-за плинтуса, словно швартов из песка на пляже. Она поднимает руку все выше, выше. Когда рука поднята до отказа, из укрытия оказывается вытянуто около десяти футов кабеля.
– …кажется, не уяснил, до чего нетрадиционны были декаденты, – говорит Кристиан.
– Да-да, – отвечает Клэр.
Она принимается за поиск в другом направлении. Тонкий черный провод идет позади кранов в крохотное отверстие и скрывается за зеркалом.
Клэр изумленно смотрит на свое отражение,
– Ах ты черт! – восклицает в машине Фрэнк.
Изображение Клэр неистово раскачивается, когда она снимает зеркало со стены. Камера опускается мимо ее колен в темноту.
Клэр снимает крохотную камеру с задней части зеркала, рассматривает ее, потом начинает наматывать провод на палец. Вытаскивает его из-под коврика все больше, больше. Он идет за угол душевой кабины. За шкафом крохотная муфта, к ней подсоединен еще один кабель. Клэр ползет на четвереньках вдоль сдвоенного кабеля.
Кристиан продолжает говорить. Увлекшись книгой, он не видит, как Клэр продвигается вдоль проводов к нише. Там сложены книги, она сдвигает их.
За небрежно сложенными книгами муфта побольше, похожая на большого черного паука, его ножки – с десяток проводов, расходящихся по квартире в разные стороны.
– Черт! – раздраженно бросает Дербан. – Сообщите Конни и вызовите подкрепление. Скажите, что мы…
Внезапно изображение квартиры Воглера на их мониторах превращается в снег.
Клэр бросает на кровать перед Кристианом пластмассовый диск величиной с печенье, из него торчат провода.
– Что это? – восклицает она и видит, как он напрягается.
– Это тебя надо спросить, – произносит Кристиан, глядя на нее через очки. – Я впервые вижу эту штуку.
Клэр медленно, насмешливо хлопает в ладоши.
– Браво! Мы еще сделаем из тебя актера.
– Извини, я не понимаю, – говорит он, и на его лице появляется беспокойное, испуганное выражение.
– Не понимаешь? Да, Кристиан, ты ничего не понимаешь. – Клэр чувствует, что теряет контроль над собой, и ею овладевает гнев. – Что тебе сказали, осел безмозглый? Что я психопатка? Что могла, черт возьми, убить твою жену?
– Идите заберите нас! – зовет Кристиан, обращаясь к потолку. – Идите и заберите, немедленно.
– Они тебя не слышат, – усмехается Клэр. Бросает на кровать моток проводов и говорит, имитируя голос звукотехника: – «Кристиан, повтори еще раз для регулировки. Тебя плоховато слышно».
Он откатывается от нее на другую сторону кровати.
– Не понимаешь? – удивляется Клэр. – Они думают, что убийца один из нас. Только не могут решить, кто именно. Вот и посадили обоих, будто крыс в лабиринт, смотрят, кто окажется съеден.
Клэр слышит шум лифта и понимает, что скоро здесь появятся полицейские. Уже раздаются крики и громкий стук в дверь.
– Безмозглый осел, – говорит она. – По крайней мере я сказала им – я знаю, что убийца не ты. – И начинает молотить Воглера кулаками. – Да, сказала им – я знаю, что убийца не ты!