Примархи
Шрифт:
Радиосвязь отключилась. В ее каналах не было даже помех. Он смирился и с этим тоже, и продолжил идти. Что бы это ни было, какой бы рок или осколок судьбы ни привел его сюда, он встретит ее с открытым забралом.
Глаза…похожие на змеиные щели следят за мной. Я слышу шипение ее языка, подобно рассекающему ветер ножу. Это тот самый нож, который я ощущаю на своем горле.
Воспоминание вернулось.
После ухода с сухопутного корабля, он снова говорил с Мортарионом или скорее брат говорил с ним. Другой примарх оставил в нем занозу, которую Феррус не смог легко забыть или
— Если ты недостаточно силен, — сказал Мортарион. — Если ты не сможешь закончить это сам…
— Помочь мне? — заревел он равнодушной буре. Ветер насмехался в ответ. — Мне не нужна помощь. — Он засмеялся безжалостным и ужасным смехом. — Я силен, я — Горгон.
Феррус побежал, хотя не мог вспомнить, чтобы ускорялся так решительно и беспричинно. Но он бежал так быстро, насколько позволяли его конечности. Казалось, тьма песчаной равнины только растянулась, когда земля и небеса слились воедино.
— Ты не сможешь помочь мне, — закричал он, когда его захватило ощущение полета, а затем падения.
И намного более тихим голосом, затерявшимся в его подсознании, -…никто не сможет.
Двое легионеров выделялись на насыпи золотого песка, всматриваясь в пелену темноты.
Перед ними черное облако окружило Морлоков, как чернило на воде.
Бион Хенрикос едва мог поверить в то, что говорили ему глаза и задался вопросом, видят ли его улучшенные аугметикой братья то же самое.
— Что это?
Брат Таркан расширил апертуру бионического глаза, увеличив его фокус мельчайшими движениями лицевых мышц. Каждая корректировка давала тот же результат.
— Безрезультатно.
— Оно искусственное, — ответил Хенрикос, поднявшись.
Пока он не перегруппировался с капитаном Медузоном, половина батальона подчинялась ему. Чем бы эта темнота ни была, он должен будет разбираться с ней сам. Сержант попытался воспользоваться связью, но она была подавлена каким-то психическим штормом, бушующем во впадине.
— У него есть когти, брат-сержант, — сказал Таркан.
Двести пятьдесят легионеров — всего часть Десятой Железной — ждали команды Хенрикоса. Вооруженные болтерами и наполненные яростью, они не двигались, остановленные тьмой. К сожалению, у них не было ни одного дивизиона гравициклов, чтобы обойти шторм и лучше его оценить. Не в первый раз Хенрикос задумался об отсутствии тактической гибкости в Легионе.
— Вот оно что, — сказал он, изучив горизонт и колонны скал, которые возвышались над погрузившейся во мрак долиной. Сержант был достаточно близко, чтобы коснуться его и протянул железную руку. Завихрение кружащего песка безвредно звякнуло о металл, и когда Хенрикос поднял взгляд, то обнаружил то, что искал над штормом. Темнотой управляла высокая, худая фигура в серо-коричневой мантии. У нее был магический посох, покрытый чужими рунами и инкрустированный драгоценными камнями.
— Брат Таркан, — сказал сержант скрипучим голосом, обещавшим возмездие, — убери эту грязь.
Таркан был снайпером одного из подобных отделений в Десятой, и он обращался со своей длинноствольной винтовкой с изяществом стрелка. Оружие было приспособлено под его руки, и имело оптический
Прильнув к прицелу, Таркан навел зеленое перекрестие на голову эльдара в шлеме и выстрелил. Выход пули качнул оружие, но Таркан тут же сбалансировал его. По-прежнему следя через прицел, он ухмыльнулся с безрадостным удовлетворением, когда череп чужого взорвался и тот упал со столба без головы и большей части верха туловища.
Он закинул винтовку на спину.
— Цель уничтожена, брат-сержант.
Хенрикос поднял кулак и остальной полубатальон поднялся на склон.
Задерживаться в этом месте не было смысла.
— Вперед, во имя Горгона.
Двести пятьдесят воинов двинулись в рассеивающийся шторм.
Что-то помешало Хенрикосу, когда он вошел в полумрак. Это был сбой механизмов в его бионической руке. Сержант хотел, чтобы она была расслабленной и готовой выхватить клинок, но рука сжалась в кулак. Он заставил ее разжаться, не понимая причины неисправности, и приблизился к пораженным Морлокам. Хенрикос остановился, когда увидел, что они делают друг с другом.
У одного легионера в груди застрял собственный эвисцератор. Окровавленные зубья меча вращались. Он пытался одной рукой помешать клинку погрузиться глубже, в то время как другая — кибернетическая толкала меч дальше. Другой воин лежал неподвижно, шлем был смят собственной силовой булавой. Багровая жидкость вытекала из трещин в лужу вокруг головы. Некоторые пошатывались, наполовину ослепленные, или же были прикованы к земле нефункционирующими ногами. Бионические руки обхватывали горла из плоти и душили своих носителей. Повсюду были вызывающие ужас признаки машинной бойни.
Сила веры Железных Рук была обращена против них.
Кратковременная пауза Хенрикоса была вызвана желанием сохранить свою половину батальона и не усугубить и без того тяжелое положение, но какой бы недуг не поразил Морлоков, он пока еще не коснулся Десятой Железной.
— Капитан! — Хенрикос с возрожденной энергией медленно направился в шторм. Позади него развернулись его братья, вмешиваясь по возможности и не давая самокалечению зайти дальше текущего состояния.
— Я вижу! — ответил Медузон. — Клянусь мечом Императора, я вижу… Останови их, брат. Спаси от самих себя, если сможешь.
Связь отключилась на короткое мгновение, и именно тогда Десаан попал в поле зрения Хенрикоса.
Кибернетическая рука сжимала зазубренный боевой нож, а он боролся с каким-то невидимым врагом, который пытался вонзить клинок ему в лицо.
Хенрикос добрался до него, когда мономолекулярный нож почти пронзил плоть.
Его железные пальцы сжались на кисти Десаана, крепко удерживая ее.
— Держись, брат! — закричал он, пытаясь взять оружие под свой контроль. Пока Хенрикос боролся, он увидел лица в темноте. Они были быстрыми и нематериальными, как обрывки ледяного тумана, учитывая их призрачный облик. За одним устремилась болтерная очередь, но призрак растворился, прежде чем она достигла его. Раздался многочисленный насмешливый вой, вызвавший отвращение у сержанта.