Примус
Шрифт:
И если Герой создаст свою контору сам, он не только заработает, он докажет себе свою состоятельность. У американцев любимое слово: challenge, то есть вызов. Даже космический корабль у них "Челленджер". Жизнь тебе бросает вызов, а ты или способен на него ответить, или нет. Если нет - ты уходишь в отходы человечества. И Герой с детства умел отвечать на вызовы жизни. Били его хулиганы - стал самбистом. Унижали пьяные слесари - стал умельцем, какому в подметки не годится любой "ветеран рабочего класса". Ценило время физиков стал и физиком. Суметь создать свое дело, оказаться не глупее для начала Фили
Чем еще хорош его план, почему не хочется делиться идеей с Джулией: Герой останется на своей почве, в привычной среде. Если бы он попытался создать контору по импорту тропических фруктов, его бы сразу затолкали в незнакомой толпе, тысячу раз обманули бы и выбросили. А здесь он понимает людей, знает, как к ним подойти. И дело его долго будет невидимым, не будет соблазна бандитам наехать на него.
А для Джулии он придумает что-нибудь другое. Дело, которое он сам поднять не возьмется.
А пока он в упоении уточнял детали. Самое важное - блеск аксессуаров: дипломы академиков, отпечатанные на подлинном пергаменте, темнозеленые бархатные мантии, в которые будут облачены участники торжественной процессии, и посохи - вот счастливая догадка: именно посохи, выточенные из не знающего гнили узловатого самшита, посохи, до которых не сумели подняться ни в Кембридже, ни в Гейдельберге, ни в Гарварде, посохи, присущие патриархам, и вот - опережающим академикам, как пастырям пестрого научного стада.
Ведь если вдуматься, в этих внешних украшениях - самое главное. Толпа судит и уважает пропорционально пышности украшений. Иначе бы не одевались столь пышно патриархи и папы, не блистали мундирами с аксельбантами генералы и прокуроры, не хранились бы столетиями традиции академических мантий. И действительно, переоденьте жреца любой церкви в цивильный костюм - кто ему поклонится, кто просто обратит внимание? Вот и выходит, что вся божественная благодать - в облачении. Сама же упакованная в роскошное облачение фигура может быть в любой момент заменена другой. Затаилось в разукрашенном коконе дрожащее безволосое животное, но благодаря воплощенной фантазии портняжки (чтобы не сказать - кутюрье) представляется великим и могущественным деятелем земной цивилизации.
Потому-то за разукрашенные костюмы, за бляхи и ленты люди готовы платить сколько угодно! Бедный больничный сосед, этот тщеславный культуракадемик, не может наскрести денег на сиделку, но на диплом и медаль из Кембриджа пожалуйста. Такие-то простаки и составляют человеческое стадо. А немногие умные люди это стадо пасут. И стригут.
Герой всегда верил и знал, что он предназначен в пастухи.
Глава 17
Академическое стадо проще всего было вербовать в среде изобретателей. В нашем отечестве эти люди изнурены непониманием, все от них отпихиваются как могут, изобретения не используют - и нежданный знак признания переполнит их счастьем. А счастливый человек доверчив.
Через неделю после выписки Герой решился сесть за руль и первым делом отправился в СИЗО - Союз ИЗОбретателей. Помещался Союз в помещении более чем скромном - в перестроенной квартире, так что и адрес Союза
Молодой, но серьезной секретарше Кате, восседавшей под портретом Попова, он представился как посланец Российского отделения Фонда Фундаментальных Исследований - естественно, ФФИ. О чем свидетельствовала и солидная визитка, собственноручно изготовленная в родном институте при содействии лазерного принтера - теплилась там еще канцелярская жизнь.
– Разве вы не знаете, Катенька, что сам Фудзияма создал фонд для поддержки всего лучшего в русской науке? Фудзияма - это японский Сорос. Ведь сами японцы изобретать не умеют, но у них нюх на все прогрессивное. Отсюда и японское чудо. Фонд будет распределять стипендии грандам нашей науки, а заодно построит Дом научно-технического творчества на берегу Байкала. Чтобы в экологическом месте и к Японии поближе. Надо только вовремя передать туда списки, и они сразу запросят патенты всех ваших ИЗО. И посыплются гранты. Гранты для грандов - справедливо, правда? Японцы на новаторов не скупятся.
Хороший актер всегда вживается в образ. Герой говорил - и сам себе верил. Действительно же, пусть японцы платят. Сейчас все нам платят: от Японии с одного конца до Норвегии - с другого. А мы берем и только морщимся, что мало дали.
Катенька, очевидно, считала точно так же. Она с готовностью засуетилась, доставая списки.
– А как же они издалека догадаются, кому платить? И составлены у нас, к сожалению, только по-русски.
– Что делать, давайте хоть по-русски, - снисходительно поморщился Герой. Все же мы - русское отделение Фудзиямы. Как-нибудь прочитаем без перевода.
– Вы бы поговорили с Александром Герасимовичем. Он бы порекомендовал, кого желательно огрантовать в первую очередь.
Герой оценил глагол, изобретенный в СИЗО. Стало быть, привыкли здесь грантоваться.
– Я просто мечтаю поговорить с Александром Герасимовичем!
– изобразил он излишний энтузиазм.
– Но его, к сожалению, сейчас нет. Он уехал в Смольный, - тщеславно уточнила Катенька, - будет через час, может быть.
А может и не прибыть. Вдруг его не захотят так быстро отпустить из Смольного. Нет времени, Катенька, хронически нет времени. Живу в состоянии хронического опозданса!
Катенька хихикнула, преодолев первоначальную серьезность.
Герой вовсе не торопился познакомиться с самим Александром Герасимовичем, здешним председателем, надо было понимать, который мог задать совершенно излишние вопросы по поводу Фонда и самого Фудзиямы.
– В следующий раз созвонитесь заранее, чтобы застать Александра Герасимовича!
– в некотором разочаровании напутствовала Катя покидающего ее владения посетителя.
– Непременно! Спасибо!
Герой вышел на улицу довольный собой. А он-то всегда боялся всяких канцелярий, справок! И вот - преодолел себя. И оказалось, что канцелярии населяют обычные люди, более того - представительницы дружественного пола по большей части. Надо просто уверенно приходить - и брать. И они охотно дадут.