Принц б/у
Шрифт:
Николай понимающе хохотнул и ободряюще подмигнул краснеющей тетке. Слово «компания» воспринималось им однозначно: у них во дворе тоже была своя компания, все члены которой рубились в домино с громким треском и кряканьем. Еще у них имелась своя компания в курилке, в НИИ, но это, как он надеялся, уже осталось в прошлом. Теперь Николай хотел в компанию к этой стройноногой брюнетке и рекламному красавцу со стены. И в семью тоже хотел. Со всеми вытекающими последствиями. Коля даже зажмурился от удовольствия, представив эти самые последствия без колготок и строгого костюма. Избытком комплексов он не страдал и внешность свою
– Конечно. – Николай старательно изобразил во взгляде нечто демоническое, ощутив себя мачо. – Мы обязательно будем одной семьей.
И он снова многообещающе гоготнул. Маргарита Викторовна откинулась в своем огромном крутящемся кресле, похожем на трон, и насмешливо прищурилась:
– Рада, что у вас так поднялось настроение.
– И не только настроение. – Колю понесло, и остановиться он уже не мог.
– Так что у нас с семейным положением? – Маргарита Викторовна побарабанила по столешнице идеально наманикюренными пальчиками.
– У нас? – Он уже освоился и подмигнул ей, проавансировав свои намерения. – Пока женат.
Ключевым являлось слово «пока».
– Интересная формулировка. – Она закусила губу, отчего лицо вдруг стало по-детски обиженным.
– Увы, я несчастлив в браке. – Николай красиво выставил вперед ногу, решив принять гусарскую позу. Но в положении сидя это выглядело совершенно неуместно. Более того, попытка картинно откинуть со лба жидкую прядь волос привела к окончательному крушению равновесия, и он нелепо завалился на неудобный диван, возмущенно скрипнувший в ответ на падение кожаной обивкой.
Барахтавшийся на офисной мебели Коля походил на гигантскую саранчу. Маргарита с досадливой неприязнью смотрела на него и удивлялась сама себе: что она в нем нашла? Ведь он, несмотря на годы, почти не изменился. Одиннадцать лет назад, когда они познакомились, Николай был таким же самоуверенным и самовлюбленным бабником. Интересно, неужели она так постарела, что он не узнает свою глупую Маргошу? Нет, не постарела, а повзрослела, поумнела, сменила робкие перышки жалкого цыпленка на солидное оперение белого лебедя. Вот так! Она уставилась на моментально затихшего Колю и требовательно спросила:
– Так что у нас с семейным положением?
Падение сильно подкосило его апломб, поэтому ответы звучали жалко и подобострастно:
– Жена – Татьяна, дочка Оля есть, десять лет ей, еще сыновья Никита и Вадим. Живем с мамой. С моей. Прописаны в городе. – Он виновато развел руками. Больше рассказывать было нечего.
«Ничего себе, – неожиданно обозлилась Рита, – списочек! А детей-то настрогал! Папа Карло недоделанный!»
Николай ощутил напряжение, исходящее от женщины, но опять понял это неправильно: «Точно, одинокая. Ни детей, ни мужа, вот и разволновалась».
Поерзав на диване, он резко вскочил и начал нервно топтать ковролин, кружась по кабинету и боясь упустить ключевой момент.
– Вы понимаете, я ошибся. Очень неудачно женился. Моя жена – женщина приземленная, даже грубая. Я попал не в свое время, мне бы родиться на несколько веков раньше, когда в чести были поэты, утонченные дамы и романтика рыцарских походов. Не мое здесь все! Не мое! Эта грязь, безденежье, скандалы, запах щей, грязные пеленки в ванне. Знаете, как противно, когда приходишь в ванную комнату, а тебе на шею свешиваются холодные мокрые тряпки?
Изобразив душевный
Судя по всему, в Средних веках Николай претендовал побыть принцессой Турандот, а вовсе не рыцарем. Но Рита не стала пугать его своими выводами. Она слишком была занята своими собственными мыслями. Татьяна… Вот оно как получилось…
Рита помнила мельчайшие оттенки своих тогдашних ощущений. Наверное, такое не забывается. Ужас, пронзительное ощущение одиночества и безысходности. Она выпала из яркого, сочного лета, резко и безвозвратно оборвав бесшабашную, солнечную юность. Впереди маячила пустота, вязкая, серая и беспросветная. Ей хотелось остановить время, чтобы никогда не наступило страшное завтра, то, наоборот, мечталось, чтобы дни, недели, месяцы пронеслись мимо, словно скорый поезд мимо маленькой станции, обдав ее, провинциальную пассажирку, отголосками насыщенной, бурлящей, городской жизни. Маргоша хотела сесть в этот поезд и забыться, очнувшись на конечной станции. Но надо было жить, проживать, пропускать через себя каждое мгновение того кошмара, который поселился в ее душе и теле. Несчастья посыпались на нее, как шишки с трухлявой елки. Исчезновение Коли, раздавившего ее первое чувство, как прошлогодний желудь, потом беременность… А вскоре пропала Татьяна. Маргоша даже пошла в милицию, собираясь заявить о пропаже самой близкой, самой любимой подруги, но заявление не приняли. Уже осенью, придя в очередной раз в поселок, она узнала от соседки, что с Татьяной ничего не случилось. Она приезжала с мужем.
– С мужем? – поразилась Маргоша. Немыслимо. Таня вышла замуж и даже ничего ей не сказала. – А что за муж?
Спросила она машинально, и вопрос прозвучал как-то беззащитно и глупо.
– Муж как муж. Ухарь такой. Да и Танька уже с пузом была. Хоть и прятала, а видать. У меня глаз-алмаз, насквозь вижу. Небось, нагуляла брюхо да в ЗАГС побежала. Она девка не промах. А мужик обычный, как все. – Бабка пожала круглыми плечами, упакованными в сношенный ватник. – Она матери фотки оставила, зайди, глянь.
Лучше бы Маргоша не видела этих глянцевых фотографий, уже основательно помятых и залитых чем-то липким. Ухарем оказался ее Коля. Это было настолько дико и неправдоподобно, что Маргоша даже заулыбалась, словно ожидая, что ее разыграли.
– Уважительный у меня зять, – пьяно бубнила с печки мать. Сначала, потеряв дочь, она долго пила с горя, а потом с таким же энтузиазмом начала квасить на радостях, что Татьяна нашлась. – Бутылку привез, закусь. Хороший человек. Внучка мне родят, будет у меня летом жить, буду сказки ему читать…
Радужные мечты внезапно оборвались смачным храпом. Маргоша, пошатываясь, вышла из затхлого помещения, провонявшего алкогольными парами и дешевыми сигаретами. Она все еще чему-то улыбалась. Такого не могло случиться с ней. Почему с ней? За что?
Она смотрела на почти не изменившегося Николая и хотела одного: отомстить. Страшно, беспощадно, за все сразу: за предательство, за слезы, за желание умереть, за сломанную жизнь.
– Я чувствую в вас родственную душу, – проникновенно произнесла Маргарита, стараясь задавить нотки истерического, обидного хохота.