Принц б/у
Шрифт:
– То есть ты его используешь, – желчно изрек собеседник.
– Да, и что такого? Это жизнь. В наши дни основным признаком порядочности стали заплаты на рукавах и троллейбусная карточка вместо кредитки! Можно подумать, что тебя воспитывали в институте благородных девиц! Если ты такой правильный, чего меня в постель затащил? Надо было сначала жениться!
– О, тут мне повезло – не успел!
– Ах так?
– Да, именно так. Если ты можешь использовать своего Кирилла, то, значит, и на меня у тебя какие-то рациональные планы. Ой, вот только не надо изображать
– Что значит «далеко пойдешь»? Ты меня посылаешь?
– Ни в коем случае. Мне воспитание не позволяет.
– У тебя дубовая мужская логика. Считаешь себя очень умным? А зря! Я всего лишь хочу продвинуться по службе, и это был обычный флирт…
– Если это был обычный флирт, то представляю, как вы там работаете! – хохотнул парень, стряхивая с себя ее руки.
– Ну, Лешенька, перестань. Не дуйся! Я ему нравлюсь, я вообще многим нравлюсь, но целуюсь далеко не со всеми!
– Ага. Я так и понял. Ты целуешься лишь с нужными людьми. Очень правильная тактика, – кивнул он и оглянулся, скользнув взглядом по Оле. – Знаешь, Ника, ты иди, веселись, вдруг найдешь более лакомый кусочек, чем я. Только не продешеви!
Оля украдкой разглядывала девицу. Та походила на ожившую Мальвину: тонкие черты лица, ниточки бровей, копна упругих светлых кудрей, змеящихся скрученными локонами по плечам. В общем, девушка очень эффектная.
«Наверное, и фигура обалденная», – с тихой завистью подумала Олечка, не имевшая возможности разглядеть спорщицу ниже плеч. Так безапелляционно отстаивать свою правоту, вместо того чтобы сразу начать просить прощения, могла только железно уверенная в собственной неотразимости женщина. Хотя, как показывал опыт, в отдельных случаях дамы имели обыкновение сильно переоценивать себя, считая, что партнер просто обязан терпеть все их капризы. Некоторые находили силы оценить себя объективно, но ошибались в оценке терпимости кавалера. В результате и те, и другие с изумлением наблюдали спину удаляющегося рыцаря, не оправдавшего их ожиданий.
Мальвина не стала исключением. Олечка даже ощутила злорадство по этому поводу. Будучи от природы мягкой и неспособной на серьезный конфликт, она всегда завидовала людям, умевшим защищаться. Ольге тоже хотелось быть независимой, гордой и непримиримой в борьбе за свои интересы, но у нее никогда не получалось настоять на своем, поэтому чужие неудачи давали ей возможность слегка приподняться в собственных глазах и лишний раз успокоить себя тем, что уверенность в собственной правоте и попытки переубедить противника не всегда дают нужный результат.
– У тебя кто-то есть, и ты решил эту ерунду сделать поводом для расставания? – агрессивно спросила девушка.
Судя по тону, она готова была к крайним мерам в виде пощечин и слез раскаяния. Или просто хотела, чтобы последнее слово осталось за ней. Как известно, самый лучший способ защитить себя – напасть первым. Но оппонент тоже оказался не промах.
– Нет, до этого момента у меня никого не было, но сейчас появится. – Он легко вывернулся
– Ой, здрасьте! – непроизвольно вырвалось у нее, хотя, за секунду просчитав траекторию его движения, Ольга готовилась сказать совсем другое.
Стать громоотводом или просто одномоментным средством для возбуждения ревности в Мальвине она не желала. Особенно в свете последних слов этого парня, похоже, не менее самоуверенного, чем его спутница. Любой женщине важно осознавать, что она хотя бы нравится, а мысль, что с ней познакомились назло кому-то, не может служить надежным фундаментом для зарождающихся отношений.
– Здрасьте, – весело, но нервно ответил парень.
Взбудораженный произошедшей ссорой, он никак не мог перестроиться на безалаберно-вальяжный тон вечера пятницы, когда хочется забыться и просто повеселиться в приятной компании. Он ее явно не узнавал, зато Олечка, удивляясь столь странному стечению обстоятельств, моментально опознала в нем Левиного друга Алексея, у которого они ночевали в самом начале знакомства. У нее даже мелькнула робкая надежда, что Лева тоже где-то здесь и можно будет развеяться, а может, даже попробовать начать все заново. Собственное малодушие, достойное старой девы, разменивающей пятый десяток, а не молоденькой студентки, ей не понравилось. Оказывается, на уровне подсознания Ольга была все же очень зависима, хотя и убеждала окружающих в обратном.
– Алексей, – произнес парень.
– Да, я помню, – улыбнулась Олечка, стараясь выглядеть приветливо-равнодушно и независимо.
Она так старательно демонстрировала свою незаинтересованность во встрече, что разволновалась и начала тихонько трястись от напряжения. Посмотреть в глаза собеседнику она стеснялась, боясь, что он спросит про Леву или скажет что-нибудь, что окончательно разоблачит ее внутренние переживания.
Красивые брови Алексея удивленно дрогнули. Он ее не помнил, но сделал вид, будто что-то такое припоминает.
– Сто лет тебя не видела, – помогла ему Олечка, с ужасом сообразив, что вообще видела его один раз в жизни, а для формулировки «сто лет» нужно встречаться с человеком хотя бы изредка. Но отступать было некуда. Тем более что подсознательно она выбрала верную тактику: обращение на «ты» их сразу сблизило и упростило общение.
– Как жизнь? – неопределенно улыбнулся Алексей, стараясь вспомнить, как зовут девушку и где он ее видел.
– Жизнь – только держись, – продолжила диалог Олечка, наконец подняв голову, и сразу смутилась.
Ей было неловко, что парень никак не может восстановить в памяти ее имя, словно она не симпатичная юная барышня, а размытая репродукция малоизвестного художника. В данной ситуации следовало либо выручать забывчивого собеседника, либо откланиваться и ехать домой, к маме. Последний вариант Олю не устраивал. Она хотела остаться рядом с Алексеем, послушать его голос, поймать еще одну его улыбку и попробовать заглянуть ему в глаза. В нем было нечто притягательное, с чем оказалось совершенно невозможно бороться.