Принц Галлии

Авраменко Олег Евгеньевич

Габриель тяжело вздохнул и поднялся с кресла.

— Пойду проверю, приготовлена ли постель.

Филипп отложил в сторону обглоданную кость и самодовольно усмехнулся:

— Не стоит беспокоиться, сегодня она мне не понадобится. Одна очаровательная девчушка согласилась предоставить мне уютное местечко в своей кроватке.

В соседней комнате раздались сдавленные смешки. Но Габриель не расслышал их. Лицо его исказила жуткая гримаса боли, он резко повернулся и почти бегом вышел из комнаты, даже не пожелав

Филиппу доброй ночи.

Тот проводил его озадаченным взглядом и покачал головой.

«Странно! — подумал он, возвращаясь к прерванному ужину. — Какая муха его укусила?»

Основательнее поразмыслить над поведением Габриеля Филиппу было недосуг. Наскоро, но сытно перекусив, он тщательно вымыл руки в серебряном тазике с уже остывшей водой и вытер их полотенцем. Затем вынул из канделябра зажженную свечу и вошел в комнатушку, откуда перед тем доносилось хихиканье. На первый взгляд она была пуста, однако при внимательном осмотре бросалось в глаза очень слабое, но весьма подозрительное покачивание задернутого полога кровати.

— Марио!

Молчание.

— Я знаю, что ты здесь, — сказал Филипп. — Отлуплю.

Из-за полога высунулась голова д’Обиака.

— Ах, простите, монсеньор, я малость вздремнул.

Филипп усмехнулся:

— Ладно, дремли дальше. Останешься здесь до возвращения д’Аринсаля.

— Слушаюсь, монсеньор. А д’Аринсаль вернется лишь к утру.

— Так ты знаешь, где он?

Лицо пажа расплылось в улыбке:

— Что делает — знаю, а где — нет.

— Понятно. Значит, ты остался вместо него?

— Да, монсеньор. Впрочем, мне и деваться было негде.

— У твоего соседа тоже девчонка?

— Угу.

— Ну, вы даете! В первую же ночь как с цепи сорвались… Кстати, не возражаешь, если я взгляну на твою кралю?

Не дожидаясь ответа, Филипп подошел к кровати и отодвинул полог.

— Мое почтение, барышня.

— Добрый вечер, монсеньор, — смущенно пролепетала хорошенькая темноволосая девушка.

— А у тебя губа не дура, Марио, — одобрительно заметил Филипп. — На какую-нибудь не позаришься.

— Ваша школа, монсеньор, — скромно ответил парень, польщенный его похвалой.

— М-да, моя школа. А это, — Филипп указал на девушку, — школа госпожи Маргариты. Тебе сколько лет, крошка?

— Тринадцать, монсеньор.

— Черти полосатые! Да тебе впору еще с куклами спать, а не с парнями… Вот развратница-то!

Девушка покраснела.

— О, монсеньор!..

— Это я не про тебя, а про твою госпожу, — успокоил ее Филипп. — Ну ладно, детки. Приятной вам ночи. — С этими словами он отпустил полог и направился к выходу.

— Взаимно, монсеньор, — бросил ему вслед д’Обиак. — Барышня де Монтини тоже лакомый кусочек.

В передней Филипп разбудил своего камердинера Гоше, велел ему убрать со стола в гостиной и погасить все свечи,

а сам вышел в коридор. Два стражника, охранявшие вход в покои, приветствовали его бряцанием оружия.

Следуя указаниям Матильды, Филипп спустился этажом ниже и нашел коридор, соединявшей главное здание дворца с более поздней пристройкой, где находились летние покои принцессы и где, соответственно, в данный момент обитал штат ее придворных.

Филип шел, невнимательно глядя перед собой, поэтому не заметил, что на его пути кто-то затаился. Когда он приблизился, от стены внезапно отделилась мужская фигура и решительно преградила ему путь. Филипп резко затормозил, чтобы не столкнуться с ней, и едва не потерял равновесие.

— Ч-чер-рт! Кто это?

— Я, монсеньор, — прозвучал в ответ тихий голос.

— Габриель?! Что ты здесь делаешь?

— Жду вас, — как можно спокойнее ответил Габриель, но дрожь в его голосе выдавала волнение. — Чтобы проводить обратно в ваши покои.

— Что за глупости! — изумился Филипп. — Слушай, дружок, с тобой все в порядке?

— Да.

— По твоему виду этого не скажешь. Может быть, ты переутомился? Так ступай отдохни, а утром мы поговорим обо всем, что тебя тревожит. Ты уж прости, но сейчас у меня времени в обрез, негоже заставлять девушку ждать. Ну как, по рукам?

— Нет! — мелодичный тенор Габриеля сорвался на пронзительный фальцет. Он отступил на шаг и выхватил из ножен шпагу. — Нет, монсеньор. К ней вы не пойдете.

Филипп громко застонал и прислонился спиной к стене.

— Понятно! — выдохнул он. — Боже, какой я недотепа!

— Это уж точно, — подтвердил Габриель с какими-то странными интонациями в голосе. — Догадливостью вы впрямь не блеснули.

— Извини, я не заметил… Вернее, не обратил внимания. Ты с самого начала вел себя очень странно, но я как-то не придал этому значения.

— Еще бы! Ведь вы только и думали о том, как бы поскорее соблазнить Матильду.

Между ними повисла неловкая пауза. Филипп не собирался возражать или оправдываться. Габриель был настроен слишком агрессивно, чтобы воспринять его доводы.

— Ну ладно, — наконец, произнес он. — Здесь неподходящее место для разговора. Пойдем ко мне, там и потолкуем.

— Нет, — сказал Габриель. — Не пойду.

— Почему?

— Это мое дело, монсеньор.

Какое-то время Филипп сосредоточенно молчал, словно что-то считая в уме. Затем произнес:

— Боюсь, не слишком умная мысль пришла тебе в голову, друг мой любезный. Чует мое сердце, наломаешь ты дров… Послушай моего совета, обожди до завтра — утро вечера мудренее. Я обещаю поговорить с принцессой и с этим наглым молодчиком Монтини, и если у тебя серьезные намерения, то я чин чином попрошу от твоего имени руки Матильды…