Принц крови
Шрифт:
— Что ты… — начал Джеймс, но не успел он договорить, как Эрланд уже погнал свою лошадь к молодому охотнику.
Припавший к земле лев зарычал и пошел вперед на полусогнутых лапах, готовясь к прыжку. Молодой охотник держал перед собой щит, чтобы отразить его атаку. И в этот момент Эрланд ударил зверя тяжелым железным стременем. Лев зарычал, и лошадь принца шарахнулась в сторону. Лев резко повернулся и нанес удар огромной лапой, но лошадь уже была вне пределов досягаемости. Огромный кот двинулся следом, но вспомнил, что есть еще один враг.
Дигаю хватило передышки, которую предоставил ему Эрланд.
Воины на колесницах радостно закричали. Юноша стоял над дергающимся в предсмертных судорогах львом. Эрланд развернул свою лошадь — она заржала, почуяв кровь. Он решил отъехать подальше от кричащих людей. Вдруг принц подумал: а имел ли он право сделать то, что сделал? Может быть, он нарушил какой-нибудь обычай, когда отвлек льва? Навстречу Эрланду в колеснице ехал лорд Джака. Их глаза на миг встретились. Эрланд искал во взгляде вельможи хоть какой-нибудь намек на одобрение или гнев, но он остался бесстрастным. Эрланд остановился, чтобы пристегнуть стремя, и к нему подъехал Джеймс.
— Ты что, с ума сошел? С чего ты сотворил такую глупость?
— Он бы погиб, — ответил Эрланд, — и льва убили бы другие. Сейчас мертв один лев. Мне кажется, это более разумно.
— А если бы твоя лошадь не вовремя заржала, ты стал бы первой жертвой льва! — Джеймс схватил Эрланда за тунику и дернул так, что принц чуть не слетел с седла. — Ты сын не захудалого дворянина, не богатого купца. Ты следующий король Островов, да смилуются боги над нами. Если ты попробуешь выкинуть еще что-нибудь подобное, я лично побью тебя.
Эрланд оттолкнул руку Джеймса.
— Я никогда об этом не забываю! — ответил он, его лицо выражало гнев. — Милорд граф, я ни на миг не забываю об этом с тех пор, как погиб мой брат!
Эрланд внезапно пришпорил лошадь и быстрым галопом унесся в сторону города. Джеймс махнул рукой телохранителям, и те поехали следом. Они не пытались остановить его, но отпускать Принца одного тоже было нельзя.
— Мальчику нелегко… — заметил Локлир, приблизившись к стоящему в одиночестве Джеймсу.
— Это как раз то, что и нам с тобой довелось испытать в его возрасте, — покачал головой Джеймс.
— Неужели мы тоже были такими глупыми?
— Боюсь, что да, Локи, — Джеймс огляделся. — Они снимают шкуру со льва, так что можно возвращаться во дворец. Сейчас нас пригласят на очередное празднество.
Локлир поморщился.
— Интересно, говорил ли им кто-нибудь, что обедать можно, даже когда за столом сидит меньше пятидесяти человек?
— Похоже, нет, — ответил Джеймс, трогая лошадь с места.
— Поедем, успокоим задетую гордость нашего принца, — произнес Локлир.
Джеймс посмотрел туда, где скрылся принц и его телохранители.
— Это не гордость задета, Локи, — сказал он. — Дигаю столько же лет, сколько Эрланду… и Боуррику. Эрланд тоскует без брата.
Советники подъехали к ожидавшему их Кафи Лбу Харезу. Когда все трое повернули к городу, оставив ликующих
— Кафи, Эрланд нарушил какой-нибудь обычай?
— Не знаю, господин мой, — ответил уроженец пустыни. — Если бы ваш принц убил льва, он не только опозорил бы Дигая, показав, что тот не умеет охотиться, но и нажил бы могущественного врага в лице лорда Джаки. Но его высочество только отвлек зверя, позволив юноше подобрать оружие и убить льва самому. Может быть, все обойдется. Как знать, когда имеешь дело с чистокровными?
— Уверен, что скоро мы все узнаем, — заметил Джеймс.
Остаток пути они проделали в молчании.
Миа сидела в бассейне позади Эрланда, растирая ему плечи и шею. Они были одни — остальных служанок Эрланд отослал. Он не отказывался от доступных ему служанок, но обнаружил, что его все больше тянет к Миа. Ничего подобного любви к кешианской служанке он не чувствовал, но с ней имел возможность расслабиться и поговорить о том, что тревожило его. Казалось, она хорошо знала, когда смолчать, а когда задать осторожный вопрос, который мог бы рассеять его смущение. А их занятия любовью, поначалу бурные благодаря неутоленной страсти и новизне, теперь стали более спокойными и нежными, как у людей, которые понимают, что требуется партнеру.
— Ваше высочество, — сказала вошедшая служанка, — господин Джеймс просит разрешения войти.
Эрланд хотел отказаться, но, подумав, что с Джеймсом все равно придется поговорить, кивнул. Джеймс вошел в купальную комнату.
Граф взглянул сверху вниз на обнаженную парочку, и, если и ощутил замешательство, увидев Эрланда с девушкой, то хорошо скрыл его. Джеймс скинул плащ и отдал его ожидавшей служанке.
— Ну как, — спросил Джеймс, садясь на край бассейна, — тебе лучше?
— Нет, — ответил Эрланд. — Я все еще сердит.
— На что, Эрланд?
На лице Эрланда появилось выражение тоски и потери. Потом оно постепенно пропало — словно Миа, разминая пальцами его застывшие мускулы, прогнала его прочь.
— Наверное, на весь мир. На богов судьбы и случая. На тебя. На отца. На всех. — И совсем тихо добавил:
— Больше всего я зол на Боуррика за то, что его убили.
— Да, — кивнул Джеймс. — И я чувствую то же самое.
Эрланд вздохнул с облегчением.
— Наверное поэтому я и выскочил на охоте. Я не мог видеть, как лев убивает этого мальчика. Может быть, у него тоже есть брат… — Он замолчал, на глазах у него выступили слезы. Впервые после нападения бандитов горе Эрланда обнаружило себя. Юный принц плакал по погибшему брату, а Джеймс ждал, не чувствуя смущения. Сам он выплакал свои слезы неделю назад на груди у жены.
— Ну почему? — спросил Эрланд, глядя на своего наставника покрасневшими глазами. Джеймс только покачал головой в ответ. — Только боги знают, а они никогда не говорят со мной. — Опустив руку в воду, принц отер лицо. — Что-то имеет смысл, что-то — нет. Я ничего не знаю.
— Послушай, — сказал Джеймс. — Я тебе не рассказывал. Твой отец пару раз спас мне жизнь. И сейчас я не могу сказать, почему принц Островов мог спасать жизнь уличному воришке, как не могу сказать, почему принц должен гибнуть по дороге на празднование юбилея. Одно могу сказать тебе — ни от кого я не слышал о том, что в жизни есть какой-то смысл. Вот так.