Принц крови
Шрифт:
Лев замер. Эрланд с интересом наблюдал, как огромная кошка подкрадывалась к пасущимся антилопам. Принц сидел на своей лошади рядом с Джейм-сом, Локлиром и Кафи Абу Харезом. Неподалеку расположилось с полдюжины колесниц. Командир воинов на колесницах лорд Джака следил за приготовлениями своего сына Дигая к охоте на льва. Лицо немолодого военачальника оставалось абсолютно бесстрастным.
Кафи указал туда, где в высокой траве притаился лев.
— У этого молодого самца нет своего правда, — сказал он Эрланду. Принц разглядывал громадного зверя, который был гораздо больше тех львов, что встречались
— А он может пережить? — спросил Локлир.
Кафи пожал плечами.
— Скорее всего, нет. Как решат боги. Юноше не разрешается покидать поле боя, если он не сильно ранен, а для человека его ранга это равносильно смерти. Его отец — один из самых влиятельных вельмож Империи, поэтому опуститься до звания садарина — «того, кто не охотник» — страшный позор для семьи, после него она не сможет сохранить свое влияние. Мальчишке придется выйти и совершить храбрый или даже глупый поступок, но умереть, чтобы не допустить позора.
Лев крался, пригнув голову и устремив взгляд на стадо. Он уже наметил животное послабее — молодого теленка, а может быть, старого самца или самку. Тут ветер переменился, и антилопы все как одна подняли головы. Черные носы задвигались, стадо принюхивалось к новым запахам, пытаясь узнать, нет ли опасности.
Вдруг один из самцов подскочил высоко в воздух, и стадо сорвалось с места. Лев прыгнул следом за антилопами, пытаясь в мощном рывке догнать тех, кто бежал сзади. Старая антилопа, с возрастам ставшая не очень проворной, лягнула задними ногами, и хищнику пришлось отбежать в сторону. Молодой лев остановился. Антилопы вообще-то так себя не вели — лев, судя по всему, пребывал в замешательстве. В это время зверь учуял новый запах и понял, что он уже не преследователь, а преследуемый.
Дигай крикнул, и его возница, щелкнув кнутом, послал лошадей вперед. Охота началась. Эрланд и его друзья верхом пустились вслед за колесницами.
Колесницы военным маневром — веером — разъехались в стороны, готовые преградить льву дорогу, вздумай он бежать. Поднялся шум — молодые кешианские охотники взывали к своему богу охоты — Гуис-Вану. Охотник с окровавленной пастью, которого в Королевстве причисляли к темным богам, почитался в Кеше как главное божество и был патроном всех охотников.
Лев помчался по поросшей травой степи. Он не мог бежать быстро продолжительное время, а спрятаться ему было негде. Дигай нагонял его.
Вдруг Джеймс натянул поводья, призывая Эрланда остановиться.
— Что такое? — спросил Эрланд.
— Пусть эта куча-мала проедет вперед, — ответил Джеймс. — Мне бы не хотелось, чтобы ты неожиданно оказался впереди охоты.
Эрланд собрался возразить, но понял, что хотел сказать ему Джеймс. Если что-то произойдет, это потом будут описывать как «несчастный» случай. Он кивнул и пустил лошадь легким галопом — так можно видеть, что делается впереди без риска попасть в самую середину охоты.
Колесницы резко заторомозили,
— Оружие у него — совсем примитивное. Как им охотиться на кошку такого размера? — произнес Эрланд. — Почему бы ему не взять лук?
— Это обряд, знаменующий вступление в зре-лость, — ответил Кафи. — Быть сыном лорда Джаки — большая ответственность. Чистокровные пользуются луком, чтобы подстрелить хищника, который повадился в стадо, но, чтобы стать настоящим великим охотником — симбани, чтобы добыть шкуру льва с гривой для головного убора, надеваемого по торжественным случаям, охотник должен пользоваться оружием своих предков.
Эрланд кивнул и подъехал ближе к колеснице Дигая. Возница, юноша примерно такого же возраста, очень беспокоился за своего молодого господина. Молодой охотник был сейчас уже в пятидесяти ярдах от колесницы, на полпути к притаившемуся льву.
Лев припал к земле, облизываясь и тяжело дыша. Он вертел головой, пытаясь понять, приближается ли опасность. Потом зверь сел и огляделся. Бежать ему было некуда — колесницы окружили его со всех сторон, отрезая путь к отступлению. В это время он увидел приближающегося человека. Лев зарычал, выражая гнев и страх.
Некоторые лошади забеспокоились и попытались убежать, но возницы крепко держали их.
— А что, если он бросит копье и промахнется? — спросил Эрланд, поворачиваясь к Кафи.
— Он не будет бросать копье, — ответил Кафи. — Это очень опасно. Он попытается спровоцировать льва на нападение и проткнет его копьем в прыжке или, подойдя поближе, заколет.
Для Эрланда в этом было столько же смысла, как и во всем варварском ритуале. Охотиться на львов, медведей, волков и уивернов, которые нападали на стада, — в этом был смысл. Но убивать зверя, которого ты не будешь есть, только для того, чтобы носить его голову как трофей, — бессмысленно.
Лев бросился на охотника. Эрланд и его друзья услышали удивленные возгласы воинов и поняли, что этот лев ведет себя не так, как предполагалось. Дигай, растерявшись, упустил момент. Когда лев прыгнул, молодой охотник не правильно направил копье, и оно вскользь задело зверя. Все смешалось — юноша был опрокинут на спину и прикрывался щитом от ужасных когтей. Потом зверь повернул морду назад, пытаясь дотянуться до копья, которое торчало у него в боку.
Лев понял только две вещи — боль и кровь. Он зарычал, и юноша попятился от него, прикрываясь щитом. Лев завертелся, пытаясь схватить копье зубами, оно выпало. Дигай остался по одну сторону раненого льва, а его копье — по другую.
— Он погибнет! — закричал Эрланд.
— Никто не станет вмешиваться, — пояснил ему Кафи. — Это его право — убить или быть убитым. Я и сам вижу во всем этом мало смысла, но так уж ведут себя чистокровные.
Эрланд внезапно откачнулся в седле назад и вынул ноги из стремян. Наклонившись вправо, он отстегнул правый стремянной ремень. Сняв его, он подтянул к себе левое стремя, чтобы оно не било лошадь по боку. Дважды обернув стремянной ремень вокруг руки, Эрланд проверил, как далеко он может ударить своим самодельным оружием.