Принц Лестат
Шрифт:
Так, то и дело проваливаясь в беспамятство, бредя видениями стакана холодной воды, воды для питья, она вдруг услышала вой сирен. Сперва вдалеке, но с каждым мигом все громче и громче – а потом к сиренам присоединились и сигналы пожарной тревоги в самом приюте – надрывные, невыносимо громкие. Роуз почувствовала запах дыма. Увидела отблески пламени. Вокруг визжали и кричали другие воспитанницы.
Стена прямо рядом с ней вдруг разлетелась на части. Потолок тоже. Комната словно бы взорвалась летящими во все стороны ошметками досок и штукатурки.
В комнату ворвался ветер. Крики и визг
Возле Роуз возник какой-то человек – очень похожий на дядю Лестана, но все же не дядя Лестан. Темноволосый красавец с такими же яркими глазами, как у дяди Лестана, только вот у него глаза были зелеными. Он подхватил Роуз с тюфяка, завернул во что-то теплое и понес куда-то наверх.
Роуз увидела, что все вокруг объято пламенем. Приют полыхал огнем.
Незнакомец уносил девочку все выше и выше – совсем как много лет назад на маленьком островке среди моря.
Воздух вокруг дышал дивной прохладой.
– Да, да, звезды… – прошептала Роуз.
Увидев безбрежный звездный простор, она снова превратилась в малышку на руках у дяди Лестана.
– Спи, Роуз, – произнес мягкий голос у нее над ухом. – Ты теперь в безопасности. Я отнесу тебя к дяде Лестану.
Роуз пришла в себя в больничной палате. Вокруг толпились люди в белых халатах и масках. Ласковый женский голос произнес:
– Все будет хорошо, милая. Сейчас я тебе кое-что дам и ты уснешь.
За спиной медсестры стоял тот самый незнакомец, что принес Роуз сюда – темноволосый и зеленоглазый. Кожа у него была такой же смуглой, как у дяди Лестана. Мягкими, точно шелк, пальцами он погладил Роуз по щеке.
– Я друг твоего дяди, Роуз, – произнес он. – Меня зовут Луис. – Только он произнес свое имя на французский манер: «Луи». – Поверь, Роуз, твой дядя очень скоро будет тут. Он уже в пути. Он о тебе позаботится, а я побуду тут до его приезда.
Открыв глаза в следующий раз, Роуз чувствовала себя совсем иначе. Боль прошла, желудок и грудь больше не распирало. Она поняла, что ей сделали клизму и промывание желудка. При мысли о том, как это, наверное, было отвратительно, какой грязной она вся была, Роуз снова преисполнилась стыда и тихонько заплакала, уткнувшись в подушку. Она чувствовала себя во всем виноватой и до предела несчастной. Высокий темноволосый друг дяди Лестана погладил ее по голове и сказал, что бояться нечего:
– Тетя Джулия уже едет сюда. И дядя тоже. Спи, Роуз, спи.
Хотя Роуз была одурманена и в голове у нее все путалось, она все же заметила, что к ней подключено несколько капельниц с какими-то растворами и еще чем-то белым, должно быть, внутривенным питанием. Пришла врач. По ее словам, Роуз предстояло провести в больнице не меньше недели, но «опасность» миновала. Да, пришлось немного поволноваться, но теперь Роуз точно поправится. Инфекцию удалось укротить, обезвоживание тоже. Друг дяди Лестана, Луи, поблагодарил и врача, и медсестру.
Роуз заморгала сквозь слезы. Комната буквально тонула в цветах.
– Он посылает тебе лилии, – сказал Луи. Голос у него был глубокий и мягкий. – Посылает розы – розы всех возможных оттенков. Твой цветок, Роуз.
Роуз попыталась было извиниться за то, что натворила, но Луи и слушать не захотел.
– Они очень, очень дурно обошлись с тобой, – прошептал он.
Тихим неторопливым голосом он рассказал Роуз, что против администрации приюта выдвинуто множество обвинений. А на пожарище нашли два обгорелых трупа. Он хотел, чтобы Роуз знала – те люди понесли заслуженное наказание.
Роуз слушала и дивилась. А потом принялась объяснять, как все вышло с автомобилем – ведь она совсем не хотела ничего плохого.
– Знаю, – ответил Луи. – Это все пустяки. Дядя на тебя не сердится. Он никогда не рассердится на тебя из-за такой ерунды. А теперь поспи.
К тому времени, как приехал дядя Лестан, Роуз уже вернулась домой в Майами-Бич с тетей Мардж. Девочка очень похудела, ослабела и вздрагивала от малейшего шороха. И все же ей уже стало гораздо лучше. Дядя Лестан обнял ее, и они отправились вместе прогуляться по пляжу.
– Хочу, чтобы ты перебралась в Нью-Йорк, – сказал дядя Лестан. – Нью-Йорк – столица мира. Я хочу, чтобы ты заканчивала школу уже там. Тетя Мардж поедет с тобой, а тетя Джулия останется здесь. Она родилась во Флориде и не сможет приспособиться к большому городу. Но тетя Мардж будет все так же заботиться о тебе, а еще у вас появятся компаньоны – надежные телохранители. Я хочу, чтобы ты получила самое лучшее образование, какое только можно. И помни, Роуз, – добавил он, – какие бы страдания ты ни претерпела, что бы ни перенесла, благодаря им ты можешь стать сильнее.
Роуз и дядя Лестан проговорили несколько часов подряд – не о жутком приюте, а обо всем остальном. О том, как Роуз любит читать, о том, что она хочет стать поэтом и писателем, о ее мечтах поступить в какой-нибудь большой и знаменитый университет вроде Гарварда или Стенфорда – да мало ли еще куда.
Какие же это были замечательные часы! Роуз с дядей зашли в кафе на Сауз-Бич, и он тихонько сидел, подперев голову руками и с нежной улыбкой слушая, как Роуз изливает мечты, мысли и вопросы, что теснились у нее в голове.
Новое жилище в Нью-Йорке располагалось в Верхнем Ист-сайде, в двух кварталах от парка, в красивом старинном доме с просторными комнатами и высокими потолками. И тетя Мардж, и Роуз пришли в восторг.
Роуз отдали в прекрасную школу, гораздо выше уровнем, чем «Уилмонт-скул». При помощи нескольких дополнительных учителей – в основном уже студентов – Роуз скоро догнала сверстников и с головой погрузилась в учебу, готовясь к поступлению.
Хотя девочка слегка тосковала по красивым флоридским пляжам и теплым благоуханным ночам, она до безумия полюбила Нью-Йорк, быстро сдружилась с одноклассниками и втайне радовалась, что живет с тетей Мардж, а не с тетей Джулией, потому что тетя Мардж всегда ценила приключения и проказы, и вообще с ней было гораздо веселее.