Принц мародеров
Шрифт:
Остаток пути Тара рассказывала про тех самых мерлов. Архонка справедливо сочла, что сейчас они — главное препятствие на пути к выполнению задания ворона. Повествование вышло ожидаемо мрачным и на редкость отвратным, но весьма познавательным.
До этого момента Рин, да и Сайрис, хотя ему уж точно следовало, не задумывался о том, что случается с наследием неудачливых попаданцев. Опустим тех, кто получает звериное имя и уходит дальше по социальной лестнице Доминиона. Многие так и остаются иномирцами в шкурах иномирцев. Множество эльфов, гномов, орков и людей с душами жителей далекого
Часть несчастных, конечно же, погибала — от рук монстров, пустотников, сектантов или опьяневших от безнаказанности именных учеников. Те же, кто выживал, обычно шел одним из двух возможных путей в новой жизни.
Первый — сжать зубы и до последнего отказываться сдаваться. Многие из таких находили путь к личному могуществу и бессмертию. Решали идти дорогой прокачки уровней и не желали мириться с судьбой обывателя.
В Мельхиоре способов продлить молодость, как и во всяком уважающем себя магическом мире было предостаточно. Нужно только поставить себе правильную цель. Вот только бессмертные безымянные столкнулись с другой бедой. Тара не вдавалась в подробности, поскольку ее отец не сильно интересовался этим вопросом. Обронила лишь странный термин «угасание» и что-то об одержимости.
Но не все находили в себе силы сражаться, не имея надежды что-либо изменить. Многие рано или поздно сдавались, обживалась здесь, обзаводилась семьями, состаривались и умирали, оставляя детей, зачастую полукровок, ибо расовые различия физических тел их волновали мало. У их детей появлялись свои дети, и так далее. И у таких детей во втором-третьем поколении при рождении было звериное имя.
И вот здесь сердце архонки кольнула игла интуиции.
— Тогда почему Ректор и его магистры не защищают безымянных, ведь это потенциально тысячи именных в будущем.
— Персов, — поправила Тара. — Будет много персов, как я.
— Персов? Это тоже какое-то племя?
— Персы — это местные именные, а учениками делают лишь именных попаданцев. Тех, чья душа изначально не принадлежала великому отцу.
— А-а, — архонка запустила пятерню в волосы, ероша прическу. — Зачем так сложно? В чем разница между персами и именными попаданцами? Только в том, были они призваны или родились тут?
— У Ректора можешь спросить, почему ему нужны только иномирцы. Про мерлов рассказывать?
Вот на счет этого вида все было предельно просто. По сути, мерлы были отбраковкой с обоих описанных выше путей. Те, кто в итоге основали свои семьи здесь, в большинстве своем через несколько поколений становились теми самыми персами — полукровками, детьми попаданцев.
Основой же для будущих мерлов стали те из попаданцев, что не пожелали ни мирной жизни, но и собой побоялись рисковать в сражениях. Живя разбоем, беспорядочным развратом и деградируя в кровосмешении, они собрали в себе подлость людей, надменность эльфов, грубость орков и жадность гномов. Все худшее от иномирных рас. А со временем они окончательно деградировали и породнились с гоблинами и низшими кастами среди незу, с которыми даже отсупники и изгнанники крысолюдей не желали иметь дел.
Да и справедливости ради, Доминион изобиловал аномальными зонами
— Пригнись, — попросила Тара, когда они достигли края стены города внутри города.
Стеной это называлось условно — хорошенько постаравшись, даже хрупкая девушка смогла бы разворотить ее и войти внутрь. Скорее рассчет был на то, что любой вторженец наделает кучу шума, пытаясь любым способом преодолеть эту конструкцию. Ни о каком тайном проникновении и речи быть не могло. По крайней мере, если не иметь крыльев.
На лице у Рин оказалась лепешка грязи. Затем пришел черед одежды. Дорогой плащ и прочую экипировку пришлось спрятать в инвентаре. Лишь с волчьим амулетом ей не хотелось расставаться. Жалкая двойка предчувствия опасности, но она работала и могла спасти жизнь.
Хуже всего пришлось волосам. Тара долго и с особым старанием превращала пышную копну огненных волос в свалявшиеся невзрачные пакли. Была даже идея открыть любительскую цирюльню, но кое-как архонке удалось убедить свою проводницу обойтись без столь кардинальных мер.
Когда маскировка была завершена, даже великий отец это событие отметил посланием.
Маскировка увеличена на +6.
Открыт навык: маскировка. Текущий уровень — 1.
Видеть, передвигаться и даже думать в таком виде было сложно. Все близкие к коже нервные клетки поминутно слали в мозг вопрос, какого хрена хозяйка творит и нет ли, случаем, под черепной коробкой восстания.
— Никуда не годится, — резюмировала Тара.
— Ты уверена? — этот вопрос был пределом терпения архонки.
— Ты все равно выглядишь слишком милой. Пусть и грязянкой, — пояснила проводница. — А нам нужно, чтобы ты не выглядела никак.
— Может, балахон? — предложила хранитель.
— Ладно, балахон и не приближаться близко к разумным, — с явной неохотой согласилась Мельтара. — И молись Ректору.
9. Луч, застрявший в Подземье 4/5 (солнечная глава)
Первое впечатление о мире клеток было ужасным. Рин ожидала чего угодно, но не типичного стойбища гоблинов посреди руин города.
Казалось бы, вот тебе готовый дом, уже простоявший века. Ну не веришь ты в его прочность — проверь, отремонтируй. Может, замени крышу. Но местные жили исключительно в обтянутых грубой кожей со множеством дырок и швов.
Ну, или она просто чего-то не понимает.
В мире клеток воняло. Потом, немытыми телами, разлагающейся плотью и еще чем-то кислым, химическим. Отдаленно знакомым и очень неприятным. И в этом не было ничего странного — жители не особенно заботились чистотой своих владений и оставляли мусор прямо на улицах, бросая себе под ноги. Местами такой мусор плавно переходил в стихийные свалки, в которых копошились существа.