Принц с простудой в сердце

Март Михаил

Однако задатки актрисы в Веронике все же были. В доме она умела прикидываться святошей. Юле прикидываться не приходилось. Она по природе своей таковой была. Правда, мужчины ее интересовали, но, как и младшая сестра, Юля мечтала только о принце,

— Может быть, и вы со мной потанцуете? — спросил Артем, подойдя к Юле.

И опять она покраснела. И что с ней творится, не понятно.

— Я не училась танцам.

— Понимаю. Потопчемся под попсу, как точно выразилась Вероника.

Вероника поставила им музыку. Такую, что уши увядали. Ухмылка не сходила с ее красивого ехидного личика.

Но они танцевали. И

у них неплохо получалось, потому, что не слышали музыки. Обнимая ее, Артем ощущал, как по коже девушки пробегает дрожь.

— Я, наверное, красная, как помидор. Это все шампанское виновато. Пойдем лучше на балкон. Свежего воздуха хочется вдохнуть.

Они вышли на балкон. Звезды продолжали подмигивать им своими крохотными фонариками. Все небо в звездах. Они стояли молча и смотрели на черное море. Артем взял девушку за руку, и она вздрогнула, но он словно не заметил этого. Когда забрезжил рассвет, Вероника, свернувшись клубочком, спала на диване, а Юля целовалась с принцем, млея от счастья, и все еще не осознавала тех изменений, которые в ней произошли.

В дверь постучали. Артем очнулся и отвел взгляд от портрета.

В спальню вошел знакомый ему доктор в сопровождении двух мужчин в белых халатах.

— Ну вот, молодой человек, пора и вами заняться. А Варя все никак не может найти пижаму. Но где-то она должна быть. Ваши вещи, как я понимаю, остались в машине. Завтра привезем. Ну а сейчас займемся вашим лицом, пока раны еще свежие, а потом и ногой.

Артем слушал скороговорку маленького человека с растопыренными волосами и ничего не понимал. Он все еще продолжал целоваться на балконе под звездами Крыма с самой нежной в мире девушкой.

3.

Кабинет выглядел так, как его описывал капитан Куприянов, но у Трифонова был свой взгляд. Глаза те же, чуть подслеповатее, чем у молодого опера, но видел он все немного по-другому и оценки делал иные.

На пороге стояли двое охранников. Куприянов разглядывал книжные шкафы, а вернувшийся по указанию дежурного по городу криминалист, не успевший уйти из управления домой, скромно сидел на валике кожаного дивана.

— Сейф пустой. Его грабители опустошили или милиция? — непонятно кому конкретно задал вопрос Трифонов.

Криминалист решил, что вопрос касается его.

— В том-то и дело, товарищ полковник, что грабители ничего не успели унести. Их спугнули. В сейфе лежали четыре папки с документами клиентов адвоката, жестяная коробка, круглая из-под печенья. В ней двадцать три тысячи шестьсот сорок пять долларов, затянутые резинкой в одну пачку. Еше одна папка с ксерокопиями паспортов и документов о приватизации квартир, техпаспортов автомобилей и водительских прав. В нижнем отделении лежал золотой портсигар, а в нем миниатюрная записная книжка. Все это мы описали при понятых,— он кивнул на охранников,— а потом отвезли на экспертизу.

— Как открывали сейф?

— Ключей в замке не было. Я снял пробы, отпечатки, осмотрел замки. Царапин не заметил. Чисто сработано. Если конечно не воспользовались родными ключами.

Трифонов подошел к дыре в полу, присел на корточки и осмотрел паркет и бетонную плиту под досками.

— Работали долго, усердно. Без шума не вырезать в бетонной плите квадрат пятьдесят на пятьдесят. Мало того, они ослабили

этим деревянный настил, и паркет мог прогнуться или вовсе провалиться. Что скажете?

Трифонов глянул на охранников.

— Подвал арендовала какая-то фирма. Ясное дело, начали делать ремонт. Так что на шум мы внимания не обращали. Обещали, что за две недели все сделают и просили потерпеть некоторые неудобства.

— Что за фирма?

— Это не к нам. К владельцам дома. Мы сами тут арендаторы.

— Опора у них была, Александр Иваныч,— подал голос Куприянов.— Мы с Лыткариным спускались в подвал. Инструмент они вывезли, а опора осталась. Стальная балка, пустотелая, а в ней — стальной штырь на резьбе. Принцип крутящегося стульчика, что пианисты используют. На верхнем конце приварена стальная площадка размером в дыру. Когда они бетон вырезали, то поставили опору, вывинтили площадку на нужную высоту, словно домкрат, вот она и заменила собой выпиленный бетон и ни доски, ни паркет проседать не могли. А когда время пришло, то опору отбросили, и им оставалось только паркет вскрыть. Минутное дело. А к ремонту самого подвала она даже не приступали.

— Когда начались работы?

— Дней десять назад,— неуверенно сказал один из охранников.

— Полная чепуха получается. Значит, они все же унесли то, за чем приходили,— сделал заключение Трифонов.— После стольких стараний уйти с пустыми руками? Ерунда!

— Их же спугнули, товарищ полковник… — попытался возразить криминалист.

— Кто? — возмутился Куприянов.— Эти что ли? — Он кивнул на неуклюжих безоружных охранников.— Кого они могут напугать? Двое сунулись сдуру, теперь в морге прохлаждаются. Сейф-то уже вскрыт, долго ли туда залезть и сгрести в сумку все что надо.

— Все правильно, Семен,— согласился Трифонов.— Мало того, они пришли сюда не за долларами. Не та сумма, ради которой стоит подвалы арендовать, светиться, дорогое оборудование привозить, работать в поте лица, а потом еще двух человек завалить. Деньги их попросту не интересовали. Установили, где хозяин кабинета?

— Нет,— твердо ответил криминалист.— Послали к нему домой ребят. Нет его. Соседей разбудили.

Женщина сказала, что дня три как никто его не видел. Живет один. Старый бобыль. А бухгалтер из соседнего офиса, что охрану вызвал, сказал, что заходил к нему сюда в кабинет несколько дней назад — они вроде как приятелями были — и слышал, как Добронравов с кем-то разговаривал по телефону и его просили о встрече. Он посмотрел в календарь и ответил: «Нет, только после пятнадцатого сентября. Я уезжаю по срочным делам на несколько дней, и меня в городе не будет». Сегодня у нас девятое наступило. Так что, раньше чем через неделю мы его допросить не сможем, если сам не объявится.

— Вот что, Куприянов… — задумчиво протянул следователь.— Ты возьми его записную книжку, обзвони всех и проверь, что он в календарь записывал. Не может быть, чтобы никто не знал, куда он уехал. Прятаться от людей у него нет причин.

— Сделаем, Алексан Иваныч.

— Меня еще кое-что смущает. Охранники видели в кабинете троих, стрелял, судя по гильзам, один. Но зачем им втроем сюда подниматься? Сейф маленький, в него тяжесть неподъемную не положишь. Один — в машине, второй — в подвале на подхвате, а взломщик — в кабинете. Так я понимаю. Оставить машину и подвал без надзора могут только дилетанты.