Принц Севера
Шрифт:
VII
Райвин мрачно шел через внутренний двор: на левое ухо у него была наложена повязка, обмотанная вокруг головы, чтобы лучше держалась.
— Не пора ли тебе ее уже снять? — спросил его Джерин. — Мы вернулись десять дней назад, так что рана точно не кровоточит и не загноилась, иначе ты бы уже давно заболел.
— Я мог бы, конечно, если бы дело было только в этом, — ответил Райвин. — Однако горькая правда заключается в том, что без повязки я выгляжу еще уродливее, чем с ней.
Джерин хлопнул себя рукой по лбу.
— Ты ведешь себя точно
Подвижные черты Райвина сложились в печальную гримасу.
— Моя мочка ссохлась и съежилась. Отныне меня скорее надо прозвать Одноухий Райвин, а не Райвин Лис. В южных землях хирурги умеют залечивать такие раны, если человек согласен терпеть боль. Многие соглашались, поскольку рваное ухо никого не красит. Но кто в этой невежественной стране знаком с таким искусством? Ни одна живая душа, или я очень сильно ошибаюсь.
— Боюсь, ты прав, — ответил Джерин. — Ваши южные хирурги, наверное, натренировались в такой работе, но мы здесь не носим серьги. — Он помолчал немного, но любопытство взяло верх. — А как все-таки южные хирурги восстанавливают уши?
— Сначала они накачивают пациента вином и маковым соком, чтобы как можно больше притупить его чувства, — пояснил Райвин. — Они также прибегают к помощи друзей пациента, чтобы те держали его — я сам выполнял эту роль пару раз. Затем они срезают кусочек плоти с задней стороны уха, но не полностью, а так, чтобы только один его край свободно висел; надрезают то, что осталось от мочки, чтобы она кровоточила, и все это сшивают. Когда обе части срастаются, а это неизменно происходит, так как между ними происходит обмен кровью, хирург отрезает кусок плоти от основания — и готово! У человека новое ухо, пусть не такое красивое, как раньше, но намного лучше того огрызка, который я имею сейчас.
Джерин взглянул на него задумчиво.
— Знаешь, дружище Лис, за годы, проведенные здесь, на границе, я достаточно потрудился в качестве лекаря: вытаскивал стрелы, зашивал раны, вправлял кости — что угодно. Те, кому я помогал, чувствовали себя потом ничуть не хуже других. Если хочешь, я могу попытаться исправить твое ухо.
Райвин неожиданно и поспешно пошел на попятный. Он даже выставил вперед руки, словно бы заслоняясь от Лиса.
— Благодарю, но не надо. Во-первых, у тебя нет необходимых снадобий: откуда в северных землях возьмутся вино и маковый сок? Во-вторых, не хочу тебя обидеть, но ты ни разу не только не выполнял подобную процедуру, но даже не видел, как ее проводят.
— Но ты так точно ее описал, — сказал Джерин, отчасти дабы припугнуть Райвина, отчасти и впрямь чуть обиженно. — Мне кажется, я мог бы сделать что-нибудь получше того обрывка, что у тебя остался. Если нарисовать чернилами правильную форму мочки у тебя на шее…
Райвин отступил еще дальше.
— Нет, благодарю, — повторил он. — Да, я понимаю, что не могу вечно носить повязку, но если отпустить волосы, то через полгода они скроют мое уродство и необходимость в операции отпадет.
— Полагаю,
— Потому что мы только сейчас заговорили об альтернативном варианте, — ответил Райвин, застенчиво улыбаясь. — По сравнению с перспективой попасть под нож неумелого и неопытного мясника, опять же без обид, жизнь с одной мочкой уже не кажется мне такой ужасной, как раньше. — При всем своем эгоцентризме Райвин был далеко не глуп. — А вы, сэр, хотели завлечь меня в свои сети.
— Я? — Джерин изобразил саму невинность, — Я всего лишь надеялся попытать свои силы в хирургии.
— Знаю, — мрачно ответил Райвин. — Уверен, операция была бы весьма интересной… для тебя, разумеется. А вот насколько она понравилась бы мне — другой вопрос.
— Если ты не хотел, чтобы тебя вылечили, не надо было описывать столь подробно и столь заманчиво, как это делается, — поддел его Джерин.
— Поверь мне, дружище Лис, я не наступлю второй раз на одни и те же грабли, — сказал Райвин. — Полагаю, ты с таким же энтузиазмом воспринял бы предложение восстановить мое ухо чудодейственными средствами.
— А это мысль! — воскликнул Джерин. — Знаешь, я наверняка смог бы это сделать. Здесь нет ничего сложного, просто нужно применить закон подобия. Твое правое ухо невредимо и послужило бы прекрасным образцом. Что может быть более похоже на левое ухо человека, чем его же собственное правое? Пойдем в мою скромную хижину и…
Райвина словно ветром сдуло.
Силэтр читала:
— В тот год, пятый год своего правления, император Форенц второй…
Она остановилась, примериваясь к слову, которое встречалось не так часто, как рутинные обороты в начале каждого из ежегодных летописных отчетов, и зачастила поуверенней:
— …увеличил размер собираемой с ситонийских городов дани. И люди Кортиса собрались вместе и стали думать, как им действенней возвеселиться…
Джерин моргнул и наклонился, чтобы заглянуть в рукопись, лежавшую перед ней.
— Там сказано «воспротивиться», — пробормотал он.
Силэтр снова взглянула на абзац.
— О, действительно. — Она смущенно хихикнула. — Совсем другой смысл, да?
— Несколько.
Джерин протянул было руку, чтобы потрепать ее по плечу в качестве дополнительной похвалы, но передумал. Теперь Силэтр уже не так бурно реагировала на случайные соприкосновения, но намеренные все еще явно расстраивали ее. Он продолжил:
— Даже несмотря на мелкие огрехи, вы прекрасно справляетесь. Вы выучили буквы быстрее, чем кто-либо из тех, кому я давал уроки.
— Буквы — это просто, — сказала она. — А вот понять, как они сочетаются и образуют слова, гораздо труднее. — Она оглядела комнату, служившую в Лисьем замке библиотекой. — Так много слов, которые нужно прочесть! Я даже не представляла.
На этот раз рассмеялся Джерин, правда, чуть опечаленно.
— Я бы сказал, мало. Хотя для северных земель здесь неплохое собрание книг. Насколько я знаю, единственное в этих краях. Но это лишь щепка в море невежества. Я учился в городе Элабон и знаю, о чем говорю.