Принц Севера
Шрифт:
— Моя деревня находится к югу отсюда, понимаете, рядом с границей ваших владений, и…
— Знаю, — нетерпеливо перебил его Джерин. — Я ездил в ту сторону недавно, в поисках моего сына Дарена. Однако не припомню тебя.
— Вы действительно меня не видели, и я вас тоже, хотя разговоры о том, что вы проезжали мимо, не стихали несколько дней, — ответил Мэнор. — Я тогда был на рыбалке. — Он выпрямился с гордостью или, по крайней мере, с тем, что от нее в нем осталось. — Я приношу немало
Он передернулся. Бесстрастный тон малого, казалось, в любой миг готов был улетучиться, оставив парня голым и беззащитным перед лицом неведомых бед.
— Значит, в тот день, когда я проезжал через вашу деревню, ты рыбачил, так же как и в другой день, о котором ты собираешься мне рассказать, — сказал Джерин, которому хотелось услышать историю Мэнора, не ввергая его при том в пучину новых переживаний.
Крепостной кивнул. Прядь волос снова упала ему на лоб. На этот раз он не стал ее убирать.
— В тот день мне ужасно везло, милорд. Каждый раз, когда я насаживал на крючок нового червяка или личинку, я вытаскивал большую толстую рыбешку, верно вам говорю. Едва перевалило за полдень, когда я наловил примерно столько, сколько собирался принести домой. Какую-то часть я рассчитывал съесть, что-то продать соседям, что-то закоптить на зиму, а остальное засолить… у нас неподалеку хороший солончак, да… очень хороший.
— Так, понятно, — сказал Джерин. — Значит, ты понес свой улов обратно в деревню через лес, верно?
— Да, все так и было, — согласился Мэнор. — Не успел я отойти от полей и на восемьсот шагов, как услыхал самые жуткие крики, какие мне когда-либо приходилось слышать. Если сложить вместе вой волков и рев длиннозубов, то все равно получилось бы мало. Я бросил рыбу и побежал посмотреть, что там такое.
— Чудовища пришли в деревню, — подсказал Джерин голосом столь же бесстрастным, что и у того, к кому он обращался.
— Да, чудовища, но это еще не все, — сказал Мэнор. — Там были чудовища и трокмуа, они вместе крушили и убивали. Да отправит меня Даяус в самый страшный ад, если я вру.
Ноткер кивнул. Его лицо стало еще мрачнее: он уже слышал эту историю. Джерин смотрел на крестьянина в ужасе и отчаянии. Он представлял себе немало несчастий — это он умел как никто. Но даже в самых жутких своих кошмарах он не мог и вообразить, что твари из подземных пещер храма Байтона сумеют найти общий язык с его давнишними врагами.
— Что значит вместе? — спросил он у Мэнора. — Ты хочешь сказать, что трокмуа натравливали чудовищ, словно охотничьих собак, чтобы выкурить людей из хижин и уничтожить?
Адиатанус далеко не дурак, это приходилось признать, раз нашел способ
— Некоторые из них просто рвали зубами все, что попадалось им на пути, словно волки или что-то такое же. А у других были мечи и копья, и они даже переговаривались с рыжеусыми, как-то странно рыча. Они, конечно, уродливее лесных разбойников, но в остальном большой разницы я не заметил.
— Ты можешь это подтвердить? — спросил Джерин Ноткера.
Дело было не в том, что он не верил Мэнору. Он просто надеялся услышать опровержение, так как не хотел ему верить. Его вассал ответил:
— Нет, милорд. Как только я услышал этот рассказ, то решил, что нужно срочно сообщить тебе о случившемся. Ты думаешь, он все выдумал?
Лис так не думал, и после вопроса Ноткера только лишний раз в этом убедился.
Мэнор, о котором оба почти забыли, продолжал:
— Два этих зверя схватили моего маленького сынишку. Они грызлись из-за него, словно собаки из-за кости, но тут один трокмэ заметил это и разрубил его своим топором пополам.
Крестьянин заплакал, тихо и безутешно.
— Ну же, — произнес Лис, понимая всю бессмысленность утешений. — Ну, полно, полно.
Он обнял крепостного за плечи. Слезы Мэнора жгли его через тунику. Он поддерживал беднягу, а сам изо всех сил старался сдержаться, чтобы не зарыдать вместе с ним. Услышав, что случилось с сыном крепостного, он невольно подумал о том, что подобное могло ожидать и Дарена. А то, что он совершенно не знал, где тот и жив ли, лишь побуждало его мрачное воображение рисовать самые ужасающие картины.
— Что с ним делать, лорд Джерин? — спросил Ноткер.
Лис подождал, пока Мэнор выплачется, и сказал:
— Во-первых, его следует хорошенько напоить.
Он показал крепостному на вход в главную залу замка.
— Ступай туда, Мэнор, и скажи, что я велел дать тебе столько эля, сколько ты сможешь выпить.
Он подтолкнул крепостного в нужном направлении. Тот обреченно зашагал к дверям, словно человек, у которого совсем не осталось воли. Джерин вновь повернулся к Ноткеру.
— Посмотрим, сможет ли он это пережить. Ему нужно прийти в себя. Это будет нелегко. У него останутся шрамы, как если бы он побывал на войне, бедолага.
— Тебе это хорошо известно, — сказал Ноткер.
Лис кивнул. Семьи у него не осталось: отец и брат были убиты, жена сбежала, а сына похитили. Он решительно затолкал эту боль в самый отдаленный уголок своего сознания: он уже давно научился это делать. Насущные заботы требовали от него полной отдачи.
— Трокмуа и чудовища не пытались штурмовать твою крепость? — спросил он Ноткера.