Принц восточного ветра
Шрифт:
– Похоже, что честь первыми поприветствовать принца выпадет не нам.
Шипилио остановился. Он выглядел, как надутый индюк, и даже его пышные усы так закрутились, что доставали почти до ушей. Задрубал с Обар Моттом вышагивали по обе стороны от его высочества, и наконечники их алебард сверкали, как горные пики. Они встали за своим командиром и вытянулись по стойке смирно.
Толпа расступилась
– Ваше высочество! – неожиданно тонким голосом пропищал магистр, склоняясь в учтивом поклоне. – От лица всего города позвольте вас поприветствовать. Мы так долго вас ждали, и вот наконец дождались. Какое счастье видеть сына Ярвеля Лучезарного целым и невредимым!
Его речь прервали сиплые голоса медных труб, неожиданно раздавшиеся у караулки. Это привратники вспомнили, что августейших особ по уставу положено встречать фанфарами. Однако настоящих фанфар не нашли, и изо всех сил задули в горны, демонстрируя полное неумение обращаться с музыкальными инструментами.
Градоначальник поморщился, широко развел руки и пригласил принца следовать за собой. Шершень тронулся и пополз по яшмовой плитке, вихляя из стороны в сторону. Принц едва не слетел и лишь в последний миг удержался, вцепившись в седло обеими руками.
Толпа выстроилась по обе стороны от дороги и устроила бурное рукоплескание. Горожанки, пришедшие в еще больший, чем Цаца, восторг, принялись кидать гостю белые ромашки, оранжевые одуванчики и алые маки. Его высочество изволил поймать один из маков, приободрился, взглянул на толпу орлом и помахал ей цветком. Горожане взревели и разразились овацией.
– Я зря беспокоился. Принца встречают, как подобает, – вымолвил адмирал. – Если у него и найдутся враги, то им придется утихнуть.
– Враги могут не подавать виду, – заметила баронесса.
Адмирал вежливо улыбнулся в ответ.
Толпа двинулась вслед за гостями и освободила дорогу. Лейтенант Фит велел кучеру взять вожжи и ехать вслед за всеми. Холеные шершни баронессы взлетели и потянули постромки, карета тронулась с места и заскрипела. На полпути к ним присоединился боцман Буль – он погнал следом пустую карету с гербом адмирала, но оказался в самом конце
Солнечная дорога привела торжественную процессию в центр столицы, на Мятежную площадь, недавним указом переименованную в площадь Паллиандров. Градоначальник из кожи лез вон, чтобы продемонстрировать принцу улучшения, сделанные магистратом за последние десять лет: фонтан с мраморной колонной, увенчанной фигурным изображением русалки, здания городского совета, казначейства с сокровищницей, арсенала и Высокого суда. Его высочество внимательно слушал бургомистра и благосклонно кивал в ответ на его речи. Феррандо Флип дошел до того, что приписал себе и строительство нового дворца Паллиандров, роскошного здания из яшмы и белого мрамора, возведенного прежним герцогом за счет государственной казны, которую он получил в свое полное распоряжение. Но принц проглотил эту маленькую ложь, а окружающие не сочли нужным поправлять градоначальника.
На широких ступенях дворца разворачивалось настоящее представление: слуги в парадных ливреях и рыцари в тяжелых доспехах бегали и кричали, подготавливая торжественный выход герцогини с наследником.
– Очевидно, ее светлость не ожидала такого события, – заметил адмирал, выглянув из окна кареты.
– Увы, – согласилась Лайра, – я успела предупредить госпожу лишь тогда, когда узнала сама.
Шипилио Жмых повел шершня вокруг фонтана, якобы для того, чтобы дать его высочеству возможность полюбоваться на русалку, льющую воду из широкого кувшина, что символизировало озеленение города и надежду на обильный урожай, зреющий на полях. На самом деле задравший нос цензурион демонстрировал всему честному народу важность своей персоны: все просто обязаны были запомнить, кто именно ввел принца в город, и кто первый стал его прислужником и провожатым. Шипилио выпячивал грудь и топорщил усы – это был его звездный час. Самолюбование цензуриона невольно сыграло на руку дворцовой охране: с заметным опозданием герцогиня появилась наконец на крыльце, возвышающимся над площадью. Ее черное платье с серебряной башенкой раздулось от ветра, став еще шире. Наследник Тупиллио покорно плелся за матерью – он выглядел растерянным и раздраженным.
Конец ознакомительного фрагмента.