Принц Зингары
Шрифт:
— Собрался! — передразнил меня горбун. — Что вы собираетесь искать, когда на полу все написано яснее, чем на веленевом пергаменте! Посторонитесь, месьоры гвардейцы — под ногами мешаетесь!
Фрог наклонился к самому полу, вытянув фонарик с зеркальцем, буквально обнюхал каменные плиты длинным острым носом и тотчас разогнулся.
— Ребенок оставался тут не меньше полного квадранса, — уверенно объявил шут. — С его факела падал нагар — видите несколько черных хлопьев? Возможно, звал на помощь и пытался забраться наверх, но потом понял всю бесполезность этого занятия. Идите за мной!
Карлик решительно повернул влево и зашагал по мрачному коридору весьма беззаботно насвистывая
Выход нашли быстро — в окрестностях Тарантии устроили каменоломни, благо город стоял на огромной скальной плите, материал добывали и в округе — например, в Ивелине, том самом маленьком городишке, мраморные копи возле которого стали много лет назад ареной первой схватки короля Конана и его друзей с подземными чудовищами, порожденными Полуночной грозой. Когда Тарантия начала приобретать современный вид и расширяться, городские кварталы возводили над старинными копями, о которых постепенно забыли. Замечу, забыли королевские власти. Подземные ходы, образующие почти настоящий город, избрал прибежищем нечистый на руку люд, городские нищие, у которых не было крыши над головой, жрецы некоторых культов (от почитателей Нергала, до совсем неизвестных религиозных направлений, гонимых официальным митрианством) — словом, под улицами и дворцами Тарантии жизнь кипела ничуть не хуже, чем на поверхности.
Финал истории подземного города был положен в царствование Вилера — короля не самого великого, но деятельного. Власти устали от жалоб на бандитов, способных в самом прямом смысле данных слов «выскочить из-под земли» среди бела дня и столь же легко скрыться, надоела вонь пещерных поселений нищебродов, вырывавшаяся наружу, да и со временем катакомбы стали источником болезней и пристанищем несчитаных полчищ крыс.
Король Вилер, не особо долго рассуждая, приказал армии и городской страже выкурить людей и животных—паразитов из их мрачного обиталища, входы—выходы заделать, а нарушивших королевский запрет на посещение подземного города сажать на кол в людном месте — в назидание прочим ослушникам. Говорят, будто после закрытия катакомб население «верхней» Тарантии увеличилось едва не на одну пятую часть.
Впрочем, запреты создаются специально для того, чтобы умные люди их нарушали. Несколько воровских притонов и запрещенных храмов сохранились до наших дней, о них прекрасно знает прецептор городской стражи, однако не разгоняет — смысла нет. Засыплешь одну нору — жулики обязательно найдут другую. Уж лучше знать и контролировать (с грехом пополам) известные притоны, чем потом искать новые. Еще я слышал,
Древние подземелья могут таить самые невероятные опасности. Демонические существа, просто хищные твари, обитающие в катакомбах, древняя магия, оберегающая сокрытые мраком столетий тайны... Наверняка это лишь сказки, но даже в самой невероятной сказке есть доля недоброй правды.
Человек создан для солнечного и звездного света — только гномы, наши отдаленные родственники приспособились к жизни под землей. Так на то они и гномы. В Человеческом существе каменное небо пробуждает самые жуткие страхи и само по себе не сулит ничего хорошего.
... Но сейчас нас трое (двое с половиной, если учитывать Фрога...), мы вооружены, приблизительно знаем направление и старательно помечаем стены цветными мелками, прихваченными у господина библиотекаря Эйвинда. При всем желании, буде таковое возникнет, не заблудимся.
— Мальчишка избрал не самое лучшее направление, — пискляво вещал карлик, двигаясь в авангарде и периодически наклоняясь, чтобы осмотреть пол коридора. — Лучше бы он пошел не в сторону русла Хорота, а к центру города. Там, если верить плану, тупики и завалы, через которые не пройдешь. Возле реки остались ходы вниз, то есть на нижние ярусы. Полагаю, малыш Селадас родился благоразумным ребенком и понимает, что следует идти наверх и только наверх...
— Он мог запаниковать, — заметил Гай. — Паника — дурной советчик. Страх может продиктовать парню самые глупые решения. Представьте только — один—единственный факел, который может в любой миг погаснуть, темнота...
— Мой милый Гай, — прощебетал горбун. — Ты исключительно ненаблюдателен. Мальчик снял со стены подвала металлический факел, в котором используется угольная крошка и сера, перемешанные со смолой — этим составом пропитывается плотный фитиль, свернутый из грубой шерстяной ткани. Такой факел горит на протяжении двух рассветов и не погаснет даже при падении в воду. Единственное, чего мы не знаем — как давно эти факелы были установлены в Полуденном крыле замка. Я, дурачок, забыл спросить у стражи... Тихо! Слышите?
Фрог замер и вытянул руку в предостерегающем жесте. Я споткнулся на полушаге, на меня налетел Гай и начал тихонько сопеть над ухом.
— Вот оно! — шепнул Фрог, вывернув яйцевидную голову набок. — Прислушайтесь!
— Ничего не слышу, — столь же тихо проговорил я, но Гай внезапно поднес палец к губам и пихнул меня локтем под ребра.
— Точно! Звук текущей воды! Шум, в котором человек может распознать не обыкновенное течение серебристого ручейка, а мощный рев тугого потока. Вода шумит очень вдалеке, глухо и грозно. А еще я на самом излете различил панический человеческий голос — кричат не по-аквилонски, неразборчиво, надрывно.
— За мной! — истошно взвизгнул горбун и со всех ног припустил вперед. Митра Пресветлый, да ведь коротышка Фрог бегает быстрее таракана! — Не отставать, верзилы!
Двигаясь по одному ему известному пути, Фрог нырнул во второй справа маленький коридор, шустрым колобком скатился по выщербленным ступенькам короткой лестницы, снова направо, потом налево — карлика вели вперед не твердый разум или знание, а обостренная интуиция и невероятное чутье, обычному человеку недоступные и неподвластные. Именно сейчас я понял, что, не окажись рядом Фрог, и все наше предприятие было бы обречено на полный провал.