Принцесса Иляна
Шрифт:
Родители Илоны, устроившись на пристенной лавке, сидели молча, выпрямив спины и уставившись куда-то вдаль, так что Эржебет, по обыкновению сидевшая в кресле, ободрила их улыбкой:
– Да, выдавать дочь замуж - тяжёлое испытание, но вы не беспокойтесь.
– Как же тут не беспокоиться, - начал было Ошват, но жена легонько пихнула его в бок локтем, чтобы помалкивал. Выражать недовольство предстоящим браком Илоны стало уже поздно и ни к чему.
Наконец, большая дверь в комнату открылась, и слуга, показавшийся на пороге, доложил:
– Его
Илона почувствовала, что у неё не хватает духу поднять глаза и посмотреть на вход. Она просто отложила вышивание и встала, когда увидела, что старшая сестра встаёт, а затем вслед за сестрой склонилась в поклоне.
– Вот человек, о котором мы столько говорили, - услышала Илона голос Матьяша, но так и не смогла поднять взгляд, а вместо этого сосредоточенно рассматривала бордовые плитки пола у себя под ногами.
– Матушка, - говорил король, - тебе моего кузена представлять не надо, ведь ты и так его знаешь. Просто давно не видела.
Затем послышался голос тёти:
– Неужели это тот самый мальчик, который приезжал погостить в замок к моему Яношу много лет назад?
А затем раздался низкий мужской голос, которого Илона ещё ни разу не слышала:
– Да, это я, госпожа Эржебет.
Мужчина говорил небыстро, иногда растягивал слова, а один раз ошибся в букве. "Конечно, он говорит медленно, ведь наш язык ему неродной", - вспомнила Илона и продолжала вслушиваться.
– Как ты изменился, - меж тем произнесла Эржебет.
– Тебя не узнать. Сколько же лет минуло с тех пор, как мы виделись в последний раз?
– Боюсь, что очень-очень много, госпожа Эржебет, - отвечал мужчина.
– Больше тридцати.
– Вот как?
– засмеялась тётя.
– А я-то думала, когда же успела так постареть!
– Как видите, госпожа Эржебет, я тоже не молод.
Стало слышно, как Матьяш громко хмыкнул:
– Да брось, кузен! Давай-ка я представлю тебя остальным, - Затем, король, очевидно, повернулся к отцу Илоны: - Ошват, а ты ведь тоже хорошо знаком с моим кузеном.
На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, а затем мужчина, которого Илона теперь должна была называть женихом, сказал:
– Однажды мы вместе с Ошватом хорошенько прищемили хвост туркам. Только вот не знаю, помнит ли Ошват.
– Помню, - неохотно произнёс отец Илоны, но Матьяш будто не заметил, как это было сказано, и с нарочитым воодушевлением продолжал:
– Тогда, Ошват, я представлю своего кузена твоей супруге. Агота, это - мой кузен Ладислав Дракула и, надеюсь, ваш будущий зять. Кузен, это госпожа Агота, мать невесты.
Никто ничего не сказал. Наверное, мать Илоны и мужчина, на которого Илона до сих пор не решилась взглянуть, молча поклонились друг другу.
После этого послышались шаги, которые всё приближались, и невеста смутилась ещё сильнее, чем прежде, когда увидела совсем рядом ярко-красные остроносые башмаки своего кузена. На них были пряжки в виде ворона, державшего
– Ну, - торжественно произнёс Матьяш, - вот те самые сёстры. Так и быть, кузен, я не стану просить тебя угадать, которая из двух - Илона. Я сам скажу. Вот старшая - Маргит.
Послышался шорох одежд. Значит, с обеих сторон последовал молчаливый поклон.
"Сейчас дело дойдёт до меня", - сказала себе Илона. Ей казалось, она готова упасть в обморок, но знакомиться с женихом всё равно бы пришлось, поэтому не имело смысла растягивать эту пытку.
Меж тем Матьяш и "его кузен Ладислав" оказались напротив Илоны. Она подняла голову и удивилась. Именно удивилась, а не испугалась, как ожидала.
"Надо же, он совсем не высок. Одного со мной роста", - подумала невеста о своём женихе. А ещё она сразу обратила внимание на его глаза. Карие глаза, обрамлённые лучами мелких морщин, которых не было на портрете. Обычно морщины вокруг глаз бывают у тех, кто много улыбается. Да и сам взгляд оказался не такой, как изобразил художник. Дракула сейчас смотрел прямо на Илону, а не мимо, и во взгляде не было ни отчаяния, ни безысходности - скорее радость.
Илона совсем этого не ожидала. Она думала, что если Дракула не станет смотреть на неё с затаённой тоской, то посмотрит грозно и испытующе, но нет. Он смотрел очень приветливо и с умеренным любопытством. Казалось даже странно, что человек, у которого такие прямые и острые черты лица, может так смотреть. Прямой нос, острый подбородок и острые скулы были те же, как на портрете, но приветливое выражение глаз придало всему лицу больше мягкости, которой на картине не отразилось.
А ещё обнаружилось, что плечи у этого человека шире, чем на картине. Их делал ещё более широкими просторный кафтан из синего бархата, надетый поверх другого - зелёного. Сами одеяния выглядели новыми, и было заметно, что их обладатель ещё не успел к ним привыкнуть, поэтому его движения выглядели не вполне свободными, осторожными. Именно так - немного скованно - Дракула поклонился Илоне, и она поклонилась ему так же, поскольку не смогла до конца преодолеть смущение.
– Илона, это мой кузен Ладислав. Твой будущий супруг, - произнёс Матьяш и с улыбкой добавил.
– Видишь? Он совсем не страшный.
– Да-да, моя девочка, - подхватила Эржебет.
– Я ведь то же самое тебе говорила.
Любопытство в глазах жениха сменилось лёгким недоумением, а Илоне вдруг почему-то стало досадно. Она произнесла тихо, но твёрдо:
– Я и не боюсь. С чего вы взяли?
– Мы шутим, дорогая кузина, - ещё больше заулыбался Матьяш.
– Мы просто шутим.
Затем король уселся в резное кресло, указал невесте и жениху на два кресла, стоявшие рядом, предложил всем остальным своим родственникам тоже присесть и начал рассказывать о кузене, всячески расхваливая его. Могло бы показаться удивительным, что так лестно говорят о Дракуле, которого называли и извергом, и кровопийцей, и тираном, но Матьяш рассыпался в похвалах.