Принцесса маори
Шрифт:
— Как красиво! Как здесь красиво! — восторженно воскликнула она.
Но Том стоял, словно окаменев. Ахоранги не могла не заметить этого. Она в испуге опустила руки.
— Ты, наверное, сожалеешь, что спас меня? Я должна уйти?
— О нет, Ахоранги. Я же дал слово. Я уберегу тебя, тебе не сделают татуировку на лице, ты никогда не выйдешь замуж. — В голосе Тома слышались бархатные нотки, но потом он резко бросил: — А теперь пойдем! Мне приятно, что тебе понравилось, но я не могу часами озирать окрестности и рассыпаться в нежных словах!
— Прости, я знаю, ты взял меня, чтобы я помогала тебе по дому. Итак, что я должна делать?
— Нет, это не так! — решительно заявил Том. — Я… Я должен тебе кое-что сказать, прежде чем мы войдем в дом. Не думал, что ты испугаешься моего взгляда. Понимаешь, я чувствую к тебе больше, чем должен. Но я обещаю, я никогда не перейду границ. Тогда бы я выглядел не лучше тех парней, что выкрали тебя. Ты ясно дала понять, что вообще не хочешь выходить замуж!
Том резко отвернулся от девушки и твердым шагом направился к дому. Он как раз подходил к двери, когда его обняли две руки. Он обернулся и посмотрел в совершенно изменившиеся глаза Ахоранги. В них читались нежность и симпатия.
— Я не говорила, что не хочу замуж вообще, я сказала, что не хочу, чтобы меня силой выдавали замуж, — пролепетала она.
Том склонился и коснулся губами губ девушки, готовых принять этот поцелуй.
После нескольких мгновений, которые показались вечностью, он отстранился и нежно взглянул на нее.
— Мне еще кое-что нужно уладить. Располагайся в доме. Я скоро вернусь! — хрипло произнес Том.
— Ты случайно не собираешься искать человека в Нейпире? — спросила Ахоранги.
Том кивнул.
— Будь осторожен. — В ее голосе чувствовалась озабоченность. — Он просто бестия!
— Не волнуйся, я не буду понапрасну подставлять голову. Да и убийцей тоже становиться не хочу, только если… — он запнулся, — эта свинья тебя не…
— Нет, нет. Он пытался, но я сильная. Поверь, я была лучшей воительницей в моем селении. — Девушка ткнула пальцем в мышцы на обнаженной руке. — Ты узнаешь его, у него шрам под глазом. Когда он ночью хотел проскользнуть ко мне в постель, я рассадила о его голову глиняный кувшин с водой. Он хотел меня убить, но его удержала хорошая сумма, которую согласился выложить за меня фермер. Больше он не решился подходить к моей постели.
Том взглянул на нее с удивлением и нежностью.
— Тогда мне придется находиться от тебя на безопасном расстоянии, когда ты станешь моей женой!
— Посмотрим! — рассмеявшись, ответила девушка и быстро добавила: — Возвращайся скорее!
Ахоранги уже три месяца жила на маленьком винограднике по соседству с усадьбой маристов. До женитьбы с Томом дело так и не дошло, потому что сначала нужно было собрать урожай винограда (это была осень). Но и после выполненной работы она не уставала предаваться своей страсти.
Ахоранги очень радовалась работе на винограднике, так что Том сам занимался домашней работой, не требуя этого от девушки. Ахоранги старалась и готовить, но Том был любителем жирной ножки ягненка и не мог удовлетвориться приготовленным в земляной печи ханги.
Сегодня Ахоранги хотела ему доказать, что умеет кое-что еще. Она как раз готовила жаркое из баранины и думала о своей первой ночи. Когда она вспоминала, как они страстно любили друг друга, у нее в животе словно загорались маленькие угольки. Она вздохнула и подняла голову вверх. Вид осенних виноградников, окрашенных
Показался Пьер — монах-марист. Он хотел поговорить с Томом о какой-то виноградной лозе, но когда Ахоранги предложила ему чай, он с благодарностью согласился. Она присела вместе с ним.
— Ты еще, кстати, не решила, будешь ли креститься перед свадьбой? — спросил брат Пьер и внимательно взглянул на Ахоранги.
Девушка пожала плечами, ведь от свадьбы ее пока удерживал не только несобранный урожай винограда, но и это.
— Я не знаю. С одной стороны, Том был бы очень рад, если бы я так поступила, но несколько дней назад мне приснился ужасный кошмар… — Она испуганно замолчала. — В общем, я не уверена.
Ахоранги нравился монах-марист, и в глубине души девушка охотно верила ему. Он источал столько любви и добра. Он выглядел очень опытным и зрелым и был словно отец для нее. В сущности, он был идеальным собеседником для того, чтобы решить ее проблемы, потому что она не хотела впутывать в это Тома. Не стоило отягощать его сердце, потому что Том в этом случае все равно ничем не мог бы ей помочь.
Ахоранги уставилась в пол и вздохнула.
— Мне часто снится сон о моем крещении. Один и тот же. Все тихо-мирно, я пребываю в безопасности. Со мной ничего не может произойти, из-за того что я не подчинилась своему отцу. Но в момент, когда все должно случиться, в церковь заходит отец со своими воинами и проклинает моих потомков. Это так ужасно… — Девушка задрожала.
— Твой отец действительно такой строгий и непримиримый? А ведь многие маори уже окрестились. Может, тебе просто кажется, что он никогда не простит тебя?
— Я знаю это. Мой отец ненавидит пакеха со всеми их обычаями и традициями. Для него они незваные гости, с которыми нужно бороться. В Вайкато он сражался против британских солдат и всегда будет так делать. С одной стороны, я его даже понимаю. Они не успокоятся, пока не отберут у нас последний клочок земли. С другой, я люблю Тома больше всего на свете, да и пакеха меня хорошо принимали, не считая двух леди в Нейпире, которые начали шушукаться, когда увидели, как Том ведет меня под руку.
— Тогда, дитя мое, тебе нужно решиться. Мы можем обвенчать вас, только если ты будешь обращенной. Подумай, стоит ли придавать сну такое значение.
Ахоранги подняла голову.
— Я еще ничего всем сердцем так не желала, как обвенчаться с Томом, но не могу справиться с этим. Ложась в постель, я полна храбрости и уверенности, а уже на следующее утро просыпаюсь в холодном поту и дрожу от страха.
Брат Пьер задумчиво почесал подбородок.
— Тогда мы должны что-нибудь придумать, чтобы ты могла выйти замуж за Тома без крещения. Вопрос только в том, что именно? Возможно, вам стоит зарегистрировать брак у мирового судьи и подождать, пока вы не станете родителями.