Принцесса маори
Шрифт:
«Адриан!» — была первая мысль, и сердце забилось чаще, чуть не выпрыгнув из груди. Разочарование оказалось велико, когда она увидела мрачное лицо Береники.
— Рано радуешься, немецкая сестрица! Ты скоро отправишься обратно в старую добрую Германию, и намного раньше, чем ты себе можешь представить. Я об этом позабочусь! — презрительно бросила Береника. И дверь снова закрылась.
«Если бы она знала, из-за кого так бьется мое сердце! Если бы она знала, что это не ее Даниэль!» — подумала Ева и решительно села за стол. Она хотела написать письмо отцу, чтобы отправить его завтра по дороге
Слова просто не хотели ложиться на бумагу. Ева побоялась написать отцу правду: вся семья Болд, кроме Адриана и Люси, просто отвратительна. Каждое предложение стоило девушке неимоверных усилий. И все это несмотря на то, что обычно она легко могла облечь свои мысли в слова. Ева вздохнула. Наверное, все дело было в том, что она не готова открыть отцу истинные чувства. Когда Ева наконец закончила, она, тяжело вздыхая, прочитала то, что написала. Это было описание путешествия по Нейпиру и ее впечатления от Марин-Парейд, вида с Блафф-Хилл, центра города с типичными, покрытыми крышами переулками, которые возникли из-за того, что край кровли над вторым этажом в домах обычно проходил вровень с краем улицы. И ни слова не было написано о людях, которые здесь жили и осложняли ей жизнь, так же как и о тех, кто, хотела Ева того или нет, стремился создать для нее комфорт, словно она на родине, а не на краю света.
Письмо девушки было выдержано в почти мечтательном тоне. На Нейпир не только было приятно смотреть — он выглядел «задумчиво обворожительным». Вид с Блафф-Хилл был не просто прекрасным, а «гигантским» и «потрясающим». Покрытые крышами переулки — не только практичными, но «уютно безопасными». После всех этих восхвалений последнее предложение письма казалось совершенно неожиданным: «Больше всего я хочу как можно скорее уехать отсюда!»
Ева тяжело вздохнула, зачеркнув это предложение, когда набело переписывала письмо на новый лист бумаги. Осталось только маленькое признание в любви небольшому новозеландскому городку. И Ева ничего не могла с этим поделать. Другого в этот день она просто не могла написать. Девушка быстро сложила письмо и сунула его в конверт.
Едва Ева проснулась, у нее в душе появилось неприятное чувство. Это было просто слишком хорошо, чтобы быть правдой: Адриан и Даниэль хотят взять ее с собой на «Болд Вайнери». «Кто знает, какую реакцию вызовет это в доме Томаса?» — задавалась вопросом Ева. Но когда девушка спустилась к завтраку, все было спокойно. Даже Береника, казалось, больше не метала на нее гневных взглядов. Даниэль подмигнул Еве, а Адриан улыбнулся. «Мне не следует все время думать, что я не заслуживаю счастья», — решила про себя Ева и принялась за яичницу. С тех пор как она поселилась здесь, у моря, чистый летний воздух пробуждал в ней невероятный аппетит.
За завтраком царило исключительное и успокаивающее молчание, пока тетка
— Ева, к празднику и Рождеству нужно основательно прибрать дом. Я хочу, чтобы сегодня ты помогла нашим горничным.
Ева была так обескуражена, что у нее не нашлось слов для ответа. Но тут резко запротестовал Адриан:
— Мне очень жаль, мама, но мы уже пригласили ее поехать с нами в Мини.
— Ну, тогда съездите одни, — невозмутимо заявила тетка Джоанна.
— Нет, так не пойдет. Нам нужна Ева. Она должна нам помочь.
— Я могу вполне заменить ее. Могу вам готовить или убирать, — быстро предложила Береника.
— Нет, даже не мечтайте об этом, мама и сестрица. Вы хотите продать усадьбу за хорошие деньги, а это значит, что нужно поработать. И если нам нужна Ева, то так и будет. Может быть, наоборот, Береника возьмется за уборку дома? — предложил Адриан, напустив на себя серьезный вид.
Ева еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Даниэль тоже с трудом сохранял самообладание. Его лицо побагровело, словно он вот-вот готов был разразиться хохотом.
— Бертрам, скажите хоть что-нибудь! — потребовала тетка Джоанна, разозлившись.
Тот тяжело поднялся и проворчал:
— Мне пора идти практиковать. Выйдем в коридор, Даниэль. Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз.
Даниэль неохотно отправился за отцом. За обеденным столом воцарилось молчание. Было слышно каждое слово, которое говорилось снаружи, потому что говорили они достаточно громко.
— Я ведь имею право требовать от сына, чтобы он подчинялся порядкам в доме его мачехи.
— Нет, если они — это самодурство и произвол!
— Придержи язык. Что нам до этой маленькой немки? Ты ведешь себя так, словно она какая-то особенная. Хорошо, у нее смазливое лицо, но она совершенно не твой тип… — доносился решительный голос доктора Томаса.
— Эту маленькую немку зовут Ева, и мы попросили ее поехать с нами, потому что наши интересы в архитектуре совпадают…
Еве стало просто мучительно, когда о ней заговорили в таком ключе.
— Хорошо, я сама откажусь! — пробормотала она, не сводя глаз с яичницы.
— Ты не должна этого делать, — горячо запротестовал Адриан. — Ты нам нужна, будешь заниматься интерьером дома. — Он решительно повернулся к матери: — Мама, Ева может помочь нам сделать из «Болд Вайнери» недвижимость, которую можно легко продать.
Тетка Джоанна смолчала, но насмешливо подняла брови.
— Оставь все как есть, Адриан! Я помогу убраться здесь, а как-нибудь в другой день поеду с вами, — тихо произнесла Ева.
Глаза Береники сузились, превратившись в маленькие щелочки. Она использовала свой шанс, пока Даниэля не было за столом.
— Тогда я поеду с вами, если она остается! При внутреннем обустройстве дома я тоже могу помочь! — упрямо выпалила она. — Я совершенно не представляю, что вы в ней находите. Она же просто…
Береника резко замолчала, когда в комнату вошел Даниэль. Ева сидела спиной к двери, не в силах больше сохранять самообладание. Терпение выслушивать колкости Береники, которая поглядывала на нее с лукавыми огоньками в глазах, кончилось. Ева вскочила и наклонилась над столом. Береника испуганно отшатнулась.