Принцесса Торн
Шрифт:
– Там, где он проводится каждый год, – натянуто ответила я. – В «Сандэнс».
НеНе надула губы, прокручивая соломинку в холодном кофе.
– Я думала, это как с Олимпийскими играми.
– Это бы имело смысл, если бы Олимпийские игры проводились только в Греции, – заявила вторая моя собеседница, Тара. Она подергала свой пепельно-русый шиньон, придав ему нарочито растрепанный вид.
Тара – стройная супермодель. Я могла с уверенностью сказать, что мы трое никогда не вели познавательных или интеллектуальных бесед, но часто проводили время вместе. Рекламодателям нравилось наше
Однако я не могла назвать Тару и НеНе своими подругами. Они почти ничего не знали о моей жизни. Да и не нужно было им знать. Все, что я делала на наших встречах, это рассказывала, как тусовалась с Келлером, и выкладывала сторис о своих подарках в социальных сетях.
Ноздри Рэнсома раздувались, пока он продолжал работать на ноутбуке. Было очевидно, что он считает, будто мы втроем попусту тратим кислород.
– Что еще у вас нового? – Я перевела разговор в другое русло, сделав глоток своего капучино без молока. Мне нужно было найти более безопасную тему.
– Ну, кажется, я завязываю с наращиванием ресниц. Видела этот документальный фильм… – начала НеНе.
– О господи, я тоже! – вмешалась Тара. – Он такой грустный. Та девушка никогда больше не сможет даже накрасить ресницы.
– Знаете, что бы помогло отклеить ресницы? – горячо принялась рассуждать НеНе. – Ацетон. Это дерьмо удаляет что угодно!
– В том числе и зрение… – пробормотала я себе под нос.
Я бросила еще один недовольный взгляд на Рэнсома, который посмотрел на свои роскошные часы. Раньше я никогда не чувствовала себя неловко в компании Тары и Нектарины. Теперь же все изменилось. Мне претило, что одно его присутствие словно обличало меня. Внезапно я стала осознавать, насколько пуста моя жизнь. И мне это совсем не понравилось.
Пока мы наслаждались отдыхом в «Бейкерсфилд», нас снимал фотограф, которого мы пригласили с одного из посредственных сайтов желтой прессы. Или, по крайней мере, делал вид.
– Небольшое замечание, Хэл-Пэл, – промурлыкала Тара. – Все мы видим, как ты засматриваешься на мистера Позера на три часа.
Она говорила о Рэнсоме. У меня свело живот. Настало время признаться. Рано или поздно они все равно узнают.
– Вообще-то, – я прочистила горло, – он мой телохранитель.
– Охренеть. Замолчи. – НеНе хлопнула себя по груди, будто это национальные новости.
– С радостью. – Я вздохнула. – Все, что я скажу, этот парень использует против меня.
Я украдкой посмотрела, не показалась ли Рэнсому смешной моя колкость. Выражение его лица оставалось беспристрастным.
– Он великолепен, – восхитилась НеНе. – Где ты его нашла? В агентстве Форда?
– Он не женат? – подключилась Тара. – Богат? Его «Ролекс» подтверждает это, но должность заявляет обратное.
Рэнсом слушал весь разговор. Мои так называемые подруги настолько привыкли обсуждать своих сотрудников, находясь с ними в комнате, что забыли о том, что люди могут их слышать. И что это имеет значение. У меня запылали щеки. Точно перед лицом поставили зеркало,
– Не знаю его финансового положения, и, честно говоря, мне без разницы, – сказала я, поддерживая разговор, несмотря на металлический привкус во рту. – Мы не настолько близки. И не обсуждаем наши финансы.
– Эй! Йу-ху! Чувак-телохранитель! – НеНе наклонилась над соломенным стулом, неистово махая ему. На ней было крошечное, невероятно цветастое платье, и она улыбалась ярко-розовыми губами. – У тебя есть имя, или как?
Рэнсом полностью проигнорировал ее. Он просто продолжал работать на своем ноутбуке, не обращая внимания на наш столик. Идиот.
– Он что, глухой? – НеНе повернулась ко мне, скривив рот.
– Он не может быть глухим, глупенькая. – Тара закатила глаза. – Как бы он понял, если бы кто-то напал на нее? Он просто выдрессирован. Как… ну, знаешь, сторожевые псы.
Я закрыла глаза, опустив лицо в ладони.
Владелица пекарни, бывшая звезда реалити-шоу, дошедшая до полуфинала, вышла в зал, стаскивая фартук.
– Может, вы не будете так сильно интересоваться красавчиком за пятым столиком и больше внимания уделите моей выпечке? – Она указала на все еще не тронутую аппетитную корзинку, которую поставила перед нами. – За что я вообще вам плачу?
– Вопрос гребаного тысячелетия, – пробормотал Рэнсом себе под нос, продолжая печатать.
– Мне нравится этот парень. – Тара усмехнулась, ткнув пальцем в его сторону. – Он дерзкий. У тебя есть кто-нибудь?
– Неважно, – ответил Рэнсом, не отрывая взгляда от экрана. – У меня есть стандарты.
– Как грубо. – Тара сморщила нос.
– Честно, – возразил он.
– Как ты вообще можешь позволять ему так с нами разговаривать? – выпалила НеНе в мою сторону, обидевшись за Тару.
– Технически вас полностью игнорировали, пока вы не стали мне мешать, так что вы не в том положении, чтобы жаловаться. – Рэнсом захлопнул ноутбук, встал и повернулся ко мне. От его взгляда у меня по спине пробежал холодок. – Спектакль окончен. Собирайся.
Гнев закипал в крови. Рэнсом не мог указывать, как распоряжаться моим временем. Он мой телохранитель, а не нянька. К тому же, как я уже сказала… я работала.
– Прости, ты хочешь, чтобы я ушла, потому что..? – Я скрестила руки на груди, откинувшись на стуле.
– Ты здесь уже больше часа, а значит, выполнила свой профессиональный долг, и люди, вероятно, уже знают о твоем местонахождении.
Его объяснение имело смысл. К несчастью для нас обоих, разум в данный момент подчинился потребности бунтовать против этого парня. Что я могу сказать? Женщины в шестидесятые годы заявляли о своих правах не для того, чтобы я выполняла приказы какого-то придурка с раздутым самомнением.
– Не-а. Думаю, я останусь здесь.
– Как показывает история, твое мышление никогда не приводило ни к чему хорошему, – цокнул Рэнсом. Он достал из кармана телефон и начал что-то печатать. Я напряглась. За неполные сутки он успел испортить мне жизнь, и непохоже, что у него иссякли идеи.