Принцы в башне

Булычев Кир

– Говорят, принца Эдуарда уже зарезали...

– А что ему станется! Он и короля уморил!

– Помолчи, здесь всюду его шпионы.

– А что, если я шпион, то буду покрывать убийц?!

– Кто тут убийца?

– А королева-то слезами умывается...

– Неужели она и в самом деле ненастоящая?

– Долго ему не царствовать. Сковырнут его. Многих он уже обидел, а если поднимет руку на принцев, его уже никто защищать не захочет.

Алиса шла по морю голосов.

Люди были недовольны Ричардом, никто его

не защищал, но на коронацию все равно собирались – говорили, что во время церемонии будут давать бесплатное пиво, кидать в толпу золотые монеты, а то и коня могут подарить...

Потом улицы опустели. Справа между домами показалась Темза. Скоро и Тауэр.

Только тут Алиса подумала: а как ей туда проникнуть? Ведь надо спешить, сыновей констебля могут убить.

Ворота в Тауэр были закрыты, но калитка распахнута.

– Господин стражник, – взмолилась Алиса. – Можно мне пройти к сэру Брендбьюри?

– И не мечтай! – отрезал стражник. Он был пожилым, растолстевшим на сытной должности, но не злобным. – Сюда никому нельзя. У нас особый режим – коронационный!

И стражник торжественно поднял указательный палец. Но потом пригляделся и спросил:

– А где я тебя уже видел?

– Да я же племянница сэра Брендбьюри, – заныла Алиса. – Я же сюда уже ходила. У нас тетя захворала, может, даже заколдовали ее – разве в наше время можно в этом разобраться?

– Это точно, – согласился стражник.

– Мы в деревне живем, – сказала Алиса. – Но не в крестьянском доме, а в господском. Наш господин сквайр – кузен сэра констебля. Он разводит куниц.

– Быть того не может!

– И еще у него рядом с домом плотина, на которой бобры живут.

– Еще того не легче!

– Он их разводит, а потом шкурки снимает и продает в городе. Конечно, доход небольшой, но концы с концами сводим.

– Вот никогда не знал, что куниц и бобров разводить можно, – удивился стражник.

– А сейчас у нас бобриную плотину прорвало, и водой все клетки с куницами затопило. И если дядя Джон нам не поможет деньгами, то придется бабушкой пожертвовать.

– Как так пожертвовать?

– Она у нас на втором этаже живет, в сухой комнате. Мы туда куниц переселим, а бабушку вниз, в куничью клетку. Там, конечно, тесно, но что будешь делать! Скорчится, потерпит. Сейчас тепло.

– Ужас какой-то! – расстроился стражник.

– Это еще не все, – разошлась Алиса. – А вчера бешеный енот к курам забрался, половину сожрал, других перекусал, боимся, что взбесятся куры, клеваться начнут...

– Ты иди, девочка, – перебил ее стражник. – Проходи к своему дяде. Не надо мне больше ничего рассказывать, мне же здесь ночью стоять, а тут привидения водятся, самые злобные во всем Лондоне. Так их тоже можно понять, привидения-то. Куда им деваться – что ни день, голову с плеч. Ты иди, девочка, иди, не оглядывайся.

Алиса с облегчением пробежала через двор.

Больше ее никто не останавливал. Дверь в дом констебля была приоткрыта – вот и хорошо, стучаться не надо!

Алиса взбежала по лестнице на второй этаж и замерла, потому что услышала наверху голоса. Но не мужской и женский. Не семейные, а два мужских голоса.

Алиса стояла неподвижно. Идти дальше или стучаться было опасно, особенно после того, как она поняла, о чем идет речь.

– А где же ваши детишки? – спрашивал низкий незнакомый голос, даже не столько низкий, как простуженный.

– Мои старшие в деревне, у кузена, – отвечал констебль. – Время сейчас летнее, пускай побегают по лесу, ягодок поедят, на травке поваляются.

– Разумное решение, – согласился простуженный голос. – Детям летом не место в Тауэре. Никаким детям не место. Меня вот послал к вам герцог Глостер. Его высочество хочет освободить вас от заботы о лже-принцах. И я думаю, он правильно рассуждает. Мы-то с вами знаем, что они не принцы, а если какой-нибудь французский самозванец начнет кричать, что принцы настоящие, народ и поверит. Народ английский глуп как пробка.

– И что же предлагает господин герцог? – осторожно проговорил констебль.

– Он хотел поручить вам ликвидировать мальчиков.

– Я не понимаю этого слова.

– Какая жалость! – произнес простуженный голос, и Алиса догадалась, что это Тайрелл, подручный Глостера, присланный, чтобы разделаться с принцами. Вряд ли можно было подыскать другое объяснение такому визиту.

– Какая жалость! – повторил мистер Тайрелл. – А господин герцог так надеялся на вас. Он как раз присматривал верного человека на пост лорда-мэра Лондона, со всеми почестями и доходами. Но это должен быть человек, абсолютно преданный герцогу и Англии.

– Я, конечно, рад бы сделать все, что надо... – начал констебль и неожиданно замолк. И понятно почему. Он, видно, вспомнил, что вместо принцев в башне сидят его собственные сыновья – не будет же он ликвидировать своих детей, как древняя царица Медея.

И потому он глубоко вздохнул.

Алиса догадалась, почему он вздохнул. Он проклинал фрейлину Джейн и собственную жадность. Погнался за кучей фунтов на загородный дом и упустил такой шанс!

– Нет, – сказал констебль. – Не могу я это самое: ликвидировать принцев.

Видно, новое иностранное слово давалось ему с трудом.

– Что ж, не видать тебе, голубчик, поста лорда-мэра. А принцами придется заняться мне.

– Сейчас? – спросил Брендбьюри, и голос его дрогнул.

– Можно и сейчас, – согласился Тайрелл.

– Я бы хотел сменить стражу, – сказал констебль. – Стражники здесь стоят чужие, не из моей команды. А вот ночью, после полуночи, стражники будут верные. Вы же не один придете, чтобы ликвидировать?

На этот раз новое слово подчинилось констеблю почти сразу.